Райнхолд снова чертыхнулся про себя.
Со стороны коридора послышались шаги. Гулко и безапелляционно врезались они в душное спокойствие камеры, и Райнхолду в этой звонкости почудилось нечто зловещее. Он повернулся на звук и увидел одного из охранников, открывающего решетку. Охранник был невысок и наголо брит. Райнхолд знал, что имя офицера было Брайн, заключенным же полагалось называть его «лейтенант Кларк».
– Выходи, – кивнул он Райнхолду. – Начальник охраны желает видеть тебя.
Тот молча встал и вышел из камеры, хотя в голове крутилась куча невысказанных вопросов. Куда его зовут и зачем?
Смутная тревога мигом остановила подступившее было возбуждение. Темный тюремный коридор ночью напоминал внутренности какого-то гигантского животного, проглотившего полмира – вроде тех, про которых в Америке любят снимать ужастики. Желтоватые тусклые дежурные лампы протягивались под потолком фосфорицирующими кишками, решетки выступали из темноты, словно металлические ребра, а оттуда, из-за решеток, доносился утробный хрип и вздохи, сливающиеся в единый размеренный шум дыхания. Райнхолд тряхнул головой, прогоняя непонятно откуда взявшийся образ.
Он уже знал, что такое иногда происходит. Людей посреди ночи выволакивают из постелей и тащат в дежурку. Почему ночью? Наверное, просто потому что днем это нарушало бы положенный распорядок и рабочий режим. Кроме того, днем у охраны и без того хватало забот. А вот что с ними там делали, этого Райнхолд не знал. В глубине души он подозревал, что так поступают с подхалимами- соглядатаями, следящими, не затеял ли кто бунта или побега. Сам он от таких людей инстинктивно старался держаться подальше – предательство с детства вызывало у него омерзение.
Неужели из него теперь хотят сделать такого же? Не может быть...
Брайн втолкнул его в дежурку, и Райнхолд тут же зажмурился от бьющего в глаза электрического света. Это горела всего лишь лампа на письменном столе, но по сравнению с сумраком, царившим в коридоре, свет здесь показался ослепительным и резанул сетчатку словно бритвой.
Шеф, вы знаете, а он даже не спал, – хмыкнул Брайн, закрывая за собой дверь.
Джеймс Локквуд, сидевший, закинув ноги на стол, странновато улыбнулся:
Наверное, ждал... – он поманил к себе Райнхолда пальцем, и тот послушно подошел ближе. – Признайся, мальчик, ждал ведь, а? – сейчас он выглядел несколько иначе, чем когда заходил к ним в цех. Верхние пуговицы форменной рубашки были расстегнуты, темные глаза смотрели расслабленно, но все равно сохраняли то самое странно пронзительное выражение, которое так запомнилось Райнхолду в их предыдущую встречу. По сравнению с начальником охраны он вполне мог бы называться «мальчиком» – Локквуду наверняка давно уже перевалило за тридцать. Но все же неожиданно фамильярный тон покоробил его.
Простите, я не понимаю, – осторожно сказал Райнхолд.
Поймешь, – пообещал Брайн, присаживаясь на краешек стола.
Глаза Райнхолда немного привыкли к яркому свету, и он сумел разглядеть небогатую обстановку дежурки. Стены, крашенные до середины бежевой краской. Справа от стола – койка, застланная таким же серым одеялом, как и у него в камере, а в противоположном углу, напротив маленького, забранного решеткой окошка – тяжелый металлический сейф, привинченный к полу. Бросился в глаза толстый и тронутый ржой металлический крюк непонятного назначения, торчащий из стены у изголовья кровати где-то на уровне пояса. Крюк был похож на окаменевшее щупальце или на коготь какого-то непредставимо огромного хищника из фантастического фильма. Так и хочется разглядеть на нем кровь. Тут было... неприятно. Мерзко.
И хотелось поскорее уйти отсюда.
Начальник охраны внимательно оглядел Райнхолда с головы до ног.
Разденься, – негромко велел он.
Что?
Ты что же, плохо слышишь, Тальбах? Я сказал, раздевайся. И учти, я очень не люблю повторять дважды.
Осмотр надо устроить, мать твою, – хохотнул Брайн.
Райнхолд чувствовал, что что-то происходит не так, но подчинился. А что еще он мог сделать?
Невысказанное вопросительным знаком замерло в электрическом полумраке помещения, расчерченном резкими тенями. Они что, что-то ищут? Или подозревают его в чем-то?
Белье снимай тоже... – произнес Локквуд, наблюдая за действиями Райнхолда.
Тому, как и всякому на его месте, было очень неприятно стоять вот так, не прикрываясь, под чужими взглядами: он ощущал себя картонной фигуркой в тире, по которой вот-вот начнется стрельба. Что им от него надо? гребаные придурки...
А классная фигурка, – сказал наконец начальник охраны. – Ну-ка, повернись. Другой стороной... – он поднялся из-за стола. Райнхолд едва сдержался, чтобы не попятиться к стене. – Теперь спиной... нет, ну хорош жеребец, правда, Брайн? – Он легонько коснулся кончиками пальцев его спины, отчего Райнхолд вздрогнул. – А теперь нагнись-ка и раздвинь руками ягодицы...
Словно ледяной водой окатили (данетжебреднездесьсомной,
...сволочи...
