Молчание длилось, казалось, вечность. Локквуд очень медленно расстегнул его рубашку до конца и осторожно проследил пальцами огромное темно-синее пятно на животе, уходящее куда-то ниже пояса.
Кто? – коротко спросил он.
Райнхолд попытался помотать головой. Стальные пальцы на его подбородке сжались еще сильнее, Раену показалось, что они впечатались в кожу до синяков.
Они меня убьют... – но на самом деле он боялся не этого. Просто говорить о том, с чего началась драка, было стыдно и мерзко, а говорить
А ты хочешь, чтобы это сделал я? – жгучие карие глаза, сейчас почти черные, жестко прищурились. – Я могу... Ну?
Райнхолду невольно вспомнился тот тусклый октябрьский день, когда точно такое же мерзостное ощущение душило его, словно удавкой, и он глотал горечь невысказанных слов, стоя рядом со Свеном и беспомощно повторяя себе: «Я справлюсь со своей болью сам, я справлюсь со своей болью сам, справлюсьсосвоейбольюсам...» Теперь у него отбиралась и эта свобода. Потому что рядом с Локквудом не имело прав на существование понятие стыда.
Рэдрик, – прошептал Райнхолд.
...Стив и Мартин... – кивнув, докончил начальник охраны. – И что же вы не поделили?
Им не нравится, что я как-то связан с тобой... – брови Локквуда удивленно поднялись. – Они сказали, что... ну, что ты... ты трахаешь меня. – Рен сглотнул. Внезапно снова навалилась тошнота. Он больше не пытался опустить голову, но слова давались трудно, словно тяжелые каменные валуны.
А гордый Раен, как всегда, полез защищать свою честь кулаками... – сказал Локквуд после секундной паузы. То ли насмехаясь, то ли, наоборот, с чем-то вроде сожаления. – И что они с тобой делали потом? – резко продолжил он. В ушах у Райнхолда снова звенело, и чужие слова доносились до него приглушенно, словно через слой ваты.
Ничего... то есть... я... – Старый вентилятор под потолком дежурки, прямо над зарешеченным окном, жужжал, казалось, неправдоподобно громко. Раен смолк,
совсем смешавшись под полным то ли ярости, то ли какого-то непонятного отвращения взглядом Локквуда. Тот мгновение помедлил и, наконец, отпустил его подбородок.
Еще одна такая выходка, и ты действительно не выйдешь отсюда живым, – сквозь зубы процедил он. – Ты понял меня?
Да... – а что еще было отвечать...?
Начальник охраны отошел к столу и снял телефонную трубку.
Крис? Забери от меня заключенного Тальбаха в восемьдесят восьмую... да... да. Кстати, а кто вчера был начальником смены? Да? И почему, интересно, этот Мак- Кинзи не доложил на рапорте, что в мое отсутствие была драка? Что значит «не успел»? Ладно. Об этом потом... ну да, посмотришь на его состояние, возможно... да. На пару дней.
Райнхолд слушал этот разговор со странным чувством – ему не верилось, что еженощная пытка заканчивается, не успев начаться. Но разбираться в себе не хотелось. Просто не было сил. Все были выпиты, досуха, словно виски из грязной коричневой бутылки, что валяется в порту с содранной этикеткой, с отбитым горлышком.
Хотелось лечь и уснуть – и не помнить ни о чем.
Дверь открылась, и в помещение заглянул холеный молодой блондин лет двадцати пяти. Крис был новым охранником, Райнхолд почти не знал его.
– Запомни, что я тебе сказал... – услышал он слова Локквуда, прежде чем Крис вытолкнул его за дверь.
И целых трое суток больше ничего не происходило.
5
Oomph! "Menschsein"
Наверное, Локквуд все же испугался, что слухи о его развлечениях могут достигнуть ненужных ушей. Как бы то ни было, Райнхолда освободили от работы на целых трое суток. И даже еду приносили в камеру. Райнхолд валялся на своей койке и почти не открывал глаз – свет причинял боль, прокалывая сетчатку тысячью невидимых игл.
Есть не хотелось, но он все равно наслаждался часами отдыха, так неожиданно подаренного ему. Они дорого стоили, эти часы. В детстве, когда его бил отчим, одного дня иногда хватало, чтобы почти полностью прийти в себя и восстановить силы. А вместе с силами возвращался и звериный страх обещанной Рэдриком расправы. Нет ничего проще – подстеречь человека во время вечерней прогулки, утащить куда-нибудь за помещения мастерских.
Территория
Три дня ощущение колючей неизбежности, от которого бросало в крупную дрожь и взмокали ладони, росло и занимало все больше места в мыслях Райнхолда, сжимая его словно какими-то пыточными клещами. Он с трепетом и ужасом ждал времени, когда ему придется снова выйти на работы.
