Остановить время. Или сразу умереть. Сушка ведь умер, так? Раен станет следующим. Вот прямо сегодня. Сейчас. Паника рвалась наружу, царапаясь ржавыми когтями, шипела раскаленной лавой: бледное, какое-то враз осунувшееся лицо Криса, сумрак теней за его спиной, так просто схватить пальцами за горло, давить, пока не ослабеет, и бежать, бежать, бежать, чтобы сбили с ног пули, и обмануть всех, оставить в дураках, уйти в никуда, так просто. Это длилось несколько секунд.
Вдох. Выдох.
Крис даже не торопил его. Он выглядел подавленным и каким-то враз помолодевшим – сейчас Раен не дал бы ему двадцати. Наверное, он еще не видел здесь подобных сцен, подумал Райнхолд. Впрочем, какая разница. Он-то волен был выбирать, жить этой жизнью дальше или нет.
А вот Раену такого выбора дано не было.
#
Дежурная комната была полна удушливым сигаретным дымом. От него слезились глаза, он плавал под потолком, извивался тонкими кольцами в электрическом свете настольной лампы и не давал разглядеть отчетливо фигуру человека, сидящего за письменным столом, делая ее размытой и нечеткой, словно бы призрачной. Или Раен просто не хотел ее разглядывать?
Я привел его, сэр.
Отлично. Свободен...
В голосе Локквуда было что-то не то. Что-то чужое, непривычное и опасное – чуть более опасное, чем обычно, звон раскаленных металлических струн, треск электричества в оголенных проводах. Напряженность? Или, напротив, излишняя развязность?
Сэр... – казалось, Крис колебается. – Может быть, вам помочь?
Заключенных я предпочитаю допрашивать сам, – отчеканил Локквуд. Это прозвучало уже
откровенно угрожающе, и Крис попятился. Потом он бросил на Райнхолда последний взгляд, и, поспешно пробормотав «Есть, сэр...», скрылся за дверью. Раен замер, не решаясь шагнуть вперед. Ноги его будто приросли к полу.
Главное, не возражать ему. Не возражать и не сопротивляться. Слушаться. Иначе...
Он боится, что у тебя тоже слабое сердце, Раен, – Локквуд откинулся на спинку стула, в упор глядя на Райнхолда. – Но мы-то с тобой знаем, что это не так.
Последние слова начальник охраны произнес со странной улыбкой. Райнхолд только сейчас заметил, что стол в дежурной завален бумагами, вываленными из большой картонной папки болезненно-желтого оттенка, а поверх всего утверждены полная окурков пепельница и початая бутылка виски. Ни стакана, ни рюмки поблизости видно не было.
Только теперь Райнхолд понял, что Локквуд пьян, и пьян сильно. Да, руки у него не дрожали, язык не заплетался и артикуляция оставалась точно такой же, какой Райнхолд привык ее помнить, но сам голос и его интонации могли сказать ему о многом. Сердце Раена заколотилось как сумасшедшее, удары его отдавались в ушах и в кончиках пальцев. Если раньше Локквуда еще могло что-то удержать, то сейчас, убив человека и сняв с помощью алкоголя последние тормоза...
Так и будешь там стоять? – насмешливо поинтересовался начальник охраны.
Раен заставил себя оторваться от стенки и на плохо гнущихся ногах подошел к столу. На лбу выступила испарина, ладони тоже противно повлажнели. Вот сейчас
сейчас он встанет, не спеша затушит сигарету, а потом...
Некоторое время Локквуд молча глядел на Райнхолда снизу вверх – внимательно, пристально и чуть пытливо, но безо всякой враждебности. Так большой кот смотрит на игрушку, которая может доставить немало приятных минут, если ее не растерзать раньше времени. В глазах начальника охраны затаился совершенно безумный блеск – словно мерцание огненных искр, которые, не ровен час, запалят настоящий пожар. Райнхолд невольно опустил голову, уткнувшись взглядом в собственные ботинки. Локквуд наверняка знал, что у Райнхолда от этого молчаливого ожидания сводит судорогой желудок и мышцы где-то у основания шеи. И наверняка он получал удовольствие от этого знания.
Потом начальник охраны затянулся, запрокинул голову, выпустив под потолок мутную струю дыма, и вдруг рассмеялся.
Хотел бы я расспросить тебя, чего именно ты сейчас ждешь, чтобы хоть... хоть раз оправдать твои ожидания, – проговорил он сквозь смех. – Готов поспорить, ты рассказал бы мне немало интересных вещей...
Райнхолд продолжал неподвижно стоять, не решаясь пошевелиться, и Локквуд махнул рукой:
Ладно уж, сегодня не буду... Сядь.
Поразительно, но после этих слов паника, колотившая Раена, немного отпустила его. Вернее, она уступила место равнодушному оцепенению смертника. Конечно же, начальник охраны не станет его убивать – глупо было бы о таком думать.
Существует столько вариантов более интересных и приятных развлечений – как он мог забыть, он ведь нужен Локквуду живым.
