Рен вздохнул. Почему-то ему вдруг до боли, до мучительного колотья под ложечкой захотелось, чтобы завтрашний день не наступил никогда.
Ну, я немец по рождению... – В глазах чуть плыло от выпитого.
Это я знаю, – кивнул Джеймс. – Ты и говоришь с акцентом. Чуть-чуть...
Да... за столько лет так и не выучился говорить прилично, – Райнхолд слабо улыбнулся. С какой стати он говорит сейчас все это? И
Боппард, он... ну, он совсем не похож на Нью-Йорк. Стенки везде такие, чистые, без надписей, ну, совсем как игрушечные... Из дома можно выйти босиком и пройтись вот так по асфальту. Или наоборот, прибежать домой в обуви и прыгнуть с ногами на незастеленную кровать... У нас была большая квартира, на втором этаже такого невысокого трехэтажного дома прямо на набережной. В хорошую погоду можно было сидеть на его ступеньках и бренчать на гитаре...
Ты умеешь играть на гитаре?
Ну, немножко. Меня папа научил... А потом... ну, потом мне исполнилось двенадцать, и папа умер. Рак горла... к-кажется. Он долго мучался перед смертью, еще дома... а потом его увезли в больницу и больше уже не привозили. Я последний раз в жизни видел его на больничной койке. Он был весь такой исхудавший, с такими, ввалившимися глазами, и еще он постоянно кашлял... долго, надрывно, задыхался... а потом отплева... отплевывался кровью, ну... пытался сделать так, чтобы мы ничего такого не заметили... ну а мы пытались делать вид, что не заметили... – Раен опустил голову, подавляя судорожный вздох. Пол пол ногами слабо, но мерно покачивался. – Было страшно в такие моменты оставаться с ним рядом, я обычно первый бежал искать медсестру, и сестра приходила, колола отцу морфий, и он засыпал...
Почему-то казалось очень важным проговорить эти воспоминания, проговорить вслух, пускай даже просто в пространство, перед тем как...
...мать потом вышла замуж во второй раз, отчим был из Америки, они познакомились на работе... она работала секретарем в какой-то такой западной фирме. У нас это тогда... ну, считалось очень престижным, если работаешь с французами или американцами. И в городском управлении были одни французы, потому что после войны. Ну, отчим и увез нас в Нью-Йорк, а квартиру... ту, кот- торая в Боппарде, мы продали... – Райнхолд замолчал, сглотнув. С необычайной ясностью ему вспомнился отец, скорчившийся на постели, его судорожный кашель и шепот «не хочу умирать...»
А еще отец всегда повторял, что самоубийцы попадают в ад.
Ладно, Раен... думаю, тебя утешит, что мы с тобой уже больше не встретимся...
сказал Джеймс после паузы. Райнхолд замер. На долю секунды ему почудилось, что начальник охраны снова прочел его мысли, но на сей раз это было не так. – С завтрашнего дня я перевожусь в другое отделение тюрьмы... на Райкерс Айленд.
#
Смысл сказанного дошел до Раена не сразу. Наверное, нужно было удивиться. Или не поверить.
Нет, Райнхолд каким-то шестым чувством ощущал, что сейчас Джеймс говорит ему чистую правду.
Но эмоций не было, только, наверное, обгоревшие обрывки их. Обгоревшие черные бабочки. Некоторое время Райнхолд смотрел в пустоту невидящим взглядом.
А потом пришло осознание – оглушительное, как удар бейсбольной биты по затылку. И разом краска отхлынула от лица, а в животе закололо.
Раен вспомнил, как совсем недавно в одной из многоместных камер вооруженный ножом ниггер напал на другого, отказавшегося с ним переспать. Наверное, он был сильный и мускулистый, вроде Громилы Марти... В дыру тогда попали оба, но только лишь срок наказания истек, их снова переместили в общий барак, и через несколько месяцев тот, второй, попытался порезать себе вены. Потом его перевели в другой блок, но... Что могло измениться в другом блоке?
Ужас притаился в его горле удушающим мерзлым комом.
Конечно, тот парень жаловался охране, но кого тут интересуют внутренние разборки заключенных? Охране на все наплевать. Ему посоветовали тогда найти себе постоянного партнера для секса, который не давал бы издеваться над ним остальным.
Райнхолд не знал, сколько еще длилось молчание. Мысли сделались похожи на раскаленный асфальт, каждый новый образ был еще одним с трудом сделанным шагом, сразу же расцветающим в сознании ожогами страха.
В
