Schwarz, rot, golden (СИ) полностью

время, словно зачарованный, наблюдал за тем, как приподнимается и опускается его грудь – размеренно, спокойно, и весь он так и лучится этим смертоносным, но сейчас еще совсем не опасным спокойствием, которое, наверное, разведено вместо крови под смуглой упругой кожей. Он ни разу не видел Джеймса спящим...

Затем Раен встал, плохо гнущимися руками натянул на себя поднятое с пола белье и на цыпочках прошел к двери.Так хочется жадно втянуть в себя этот напитанный никотиновой отравой воздух. Кажется, там в кухне на столике еще оставались сигареты.

Босые пальцы липли к холодному линолиуму. Каждый шаг отдавался по телу вялой, тянущей болью. Слишком долго уже – или недолго – нельзя об этом думать – а что толку... Облизнуть губы сухим языком. Смочить иссохшую глотку солоноватой водой из чайника, мутной, с привкусом ржавчины. Закурить.

...чтобытерпкийгорячий дымзаструился в легкие, смывая все оставшееся в груди напряжение, и голова чуть закружилась от этого ощущения. А ведь курить было одной из радостей, почти забытых им за решеткой. Даже когда первые дни в глазах по вечерам все мутится и мышцы под ложечкой скручиваются в тугой клубок.Поразительно, как быстро способны поменяться вещи, которые нам дороги. Хочешь затянуться? Сначала свобода, потом сигареты, а потом просто возможность спать ночью, не вздрагивая от шагов за решеткой камеры... Когда ты в самый первый раз закурил, Раен?

Конечно, можно было и там достать курево, но только какую-то дрянь, а сдирали за нее втридорога. Самая обычная сигарета. Кроме того, у Раена вскоре не осталось в приятелях людей, которые могли бы ему это обеспечить.Обгоревшая почти до самого фильтра. Первое время он страшно мучился без

сигарет. Прижаться губами к его ладони. Потом привык.

Раен затянулся. Успокаивающий горьковатый яд проник в легкие и рассеялся в крови, наполняя ее теплом. Как будто спрыгиваешь с раскаленных полуденным солнцем скал и ныряешь в теплый-теплый омут, уходя все глубже под воду и теряя ощущение верха и низа.

Самые разные картины, тесня друг друга, проносились у него в голове. Яркие вспышки, ожоги памяти. Вот он смотрит на Джеймса снизу вверх, скорчившись на холодном бетонном полу, как загнанный в угол мышонок, а кончик жесткого кнута легонько щекотит его губы. Вот – лежит неподвижно в своей камере, глядя невидящими остановившимися глазами в низкий серый потолок. И Рэдрик, лижущий Джеймсу сапоги, а у самого кровь стекает по лицу. И обжигающе- отчужденный взгляд Свена в их последнюю встречу – как удар в поддых. И снова

– удары, молитвы, частое дыхание, срывающееся в крик. И – вчера. Почему вчера он как будто не помнил всего этого?

Утро, трезвое, мудрое утро, которое прибавляет контрастности нашему восприятию – и всему, что было и чего не было. Кончилась колдовская ночь с ее алкогольными чарами, когда можно было не думать. Казалось, способность мыслить пробуждается в нем только сейчас, медленно, но верно избавляясь от пелены нездорового сна, вызванного уколом ядовитого веретена старухи ночи – и вместе с ней возвращается к жизни и способность вспоминать.

Райнхолд вошел обратно в комнату и чуть не запнулся о бесформенный ком, валяющийся на полу. Безнадежно изгаженную простынь Джеймс вчера просто скинул на пол. Всю ночь они оба провели на голых матрасах.

Ониоба.

А теперь этот человек, этот самый человек спокойно спал на его кровати. Такой открытый, такой безмятежно-беспомощный во сне. Такой беззащитный.

Джеймс тем временем пошевелился. Наверное, Раен все-таки разбудил его своим взглядом. Внимательные темно-карие глаза встретились с серо-стальными, хмурыми, как пасмурное небо. Заглянули в самую их глубину.

Знаешь... – медленно, с усилием проговорил Райнхолд, туша сигарету. Пальцы его дрожали. – Я... я сейчас мог бы пойти в ванную... взять там бритву поострее...

-...и прикончить меня, пока я сплю? – договорил Джеймс. Его голос, чуть хрипловатый со сна, звучал спокойно и расслабленно – совсем как обычно, не обвиняя, просто констатируя факт. – Брось, ты бы не сделал этого, Раен.

Почему?

Джеймс фыркнул, потом покачал головой:

Кишка тонка. Не смог бы ты убить спящего. А может быть... – Джеймс спустил ноги со скрипнувшей кровати и потянулся. – Может быть, ты не захотел бы убивать меня быстро, м? Я бы ведь даже не успел помучиться перед смертью, – он ухмыльнулся и глянул в глаза Раена с такой откровенной издевкой, что тому стоило больших усилий не опустить голову.