И это, блин, мы едем! Гвардия! Нам ещё всё самое лучшее из имеющегося так-то предоставили! Остальные части, как я понял, перебрасывались вовсе в обычных товарных вагонах, лишённых даже таких улучшений. Разве что буржуйку с деревянными нарами им точно так же предоставляли, поскольку это было стандартное армейское имущество, что повсеместно хранилось на складах, как раз для переброски войск по железной дороге.
Да! Гвардия ехала на войну! Но не вся, не вся! Можно даже было сказать, что её меньшая часть, если не мизерная.
Так, дабы не умалять достоинство генерал-майора великого князя Романова Сергея Михайловича, к нашему мотострелковому полку ещё летом временно прикрепили четыре лейб-гвардии стрелковых батальона и лейб-гвардии сапёрный батальон, которых также посадили на грузовики. В результате получив мотострелковую бригаду. Плюс для ведения разведки к нам прикомандировали лейб-гвардии Уральскую казачью Его Величества сотню, шефом которой значился сам монарх — типа он с нами. И на этом всё! Воюйте, как хотите и ни в чём себе не отказывайте!
Почему всё? Да потому что, во-первых, ситуация в столице с каждым днём становилась всё более и более напряжённой из-за активной работы агитаторов от революционеров всех мастей, а, во-вторых, ставить означенного великого князя на гвардейскую дивизию было пока рано.
Очки же перед гражданами страны требовалось нарабатывать именно императорской фамилии, вот и ограничились именно такими силами, дабы никого иного не ставить на командование гвардейским соединением. Хотя, положа руку на сердце, следовало сказать, что лучше бы послали на Дальний Восток чуть ли не всю гвардию. А то дела там, особенно на сухопутном участке фронта, складывались не ахти. Да и на море всё было уже не столь радужно, как после откровенно провального для японцев мая месяца.
В целях установления контроля над Жёлтым морем адмирал Того уже в июле всё же дал генеральное сражение Макарову, собрав для этого в единый кулак все свои боеспособные силы. А это было 10 современных броненосных кораблей, против 7 русских. И пусть из них лишь 3 являлись эскадренными броненосцами 1-го класса, это вовсе не означало наличия преимущества у российской стороны. Не просто же так в некоторых источниках броненосные крейсера японцев кое-кто характеризовал не иначе, как броненосцы 3-го класса. Ведь они действительно куда больше были заточены на участие в эскадренном сражении, нежели на ведение крейсерских операций.
К тому же Степан Осипович также не мог похвастать обладанием полудюжины превосходных эскадренных броненосцев. Как минимум, два его тяжёлых корабля — «Победа» и «Пересвет» создавались тяжеловооружёнными и отлично бронированными океанскими рейдерами, но никак не полноценными бойцами линии. А броненосный крейсер «Баян» уступал по всем параметрам любому из японских кораблей того же класса.
Как результат, начав сражение ранним утром, две эскадры разошлись каждая в свою сторону с началом сумерек, не понеся при этом невосполнимых потерь в кораблях. Но вот состояние этих самых кораблей оставляло желать много лучшего у обеих сторон.
Так «Цесаревич» и «Ретвизан» получили каждый под три десятка вражеских снарядов, в основном крупного калибра, и пестрели многочисленными пробоинами, а также тёмными пятнами потушенных пожаров. Плюс на каждом вышло из строя по одной из башен главного калибра, и у каждого было повреждено рулевое управление.
Сражавшиеся только против японских броненосных крейсеров «Пересвет», «Победа», «Севастополь» и «Полтава» получили по несколько подводных пробоин в своих лишённых бронирования оконечностях, отчего имели не только крен на борт, но также дифферент, либо на нос, либо на корму. Понесли они немалые потери и в своих орудиях, выведенных из строя осколками вражеских снарядов, либо же вовсе снесённых начисто прямыми попаданиями. Ну и щеголяли пожарами, конечно. Куда уж без этого. Про побитые мачты с трубами и сильно разбитые надстройки можно было даже не говорить. Всё это пострадало очень серьёзно.
Впрочем, воюя против заметно более слабых кораблей, они неплохо намяли бока своим противникам, отчего три японских броненосных крейсера, получив слишком серьёзные повреждение, даже были вынуждены выйти из боя задолго до его окончания. Флагманский же «Микаса» адмирала Того, завершил это сражение с приведённой к полному молчанию артиллерией подбойного борта. А на «Фудзи» кормовая башня главного калибра оказалась вовсе разворочена прямым попаданием 12′ бронебойного снаряда с «Ретвизана». Так что, имейся у русской стороны возможность продолжить этот бой, вполне возможно какой-нибудь из японских кораблей отправился бы на дно морское. Но вместе с подступающей теменью значительно возрастала угроза торпедных атак со стороны многочисленных японских миноносцев, отчего Макарову потребовалось как можно скорее укрыть пострадавшие корабли в защищённой базе.
