— Она действительно так ценна для тебя? — спросил он у поправившего золотые пряди Келлфера. Этот вопрос разозлил шепчущего, но он проглотил злость, только ответив коротко и честно:
— Больше, чем кто-либо.
— Ей повезло, что она беременна, — заметил Даор отстраненно. — И с тобой, конечно.
— Прекрати, — прошептал Келлфер. — Из-за этого я не смог вовремя установить связь, которая спасла бы ее от проклятия! Что с ней и что ты хочешь за помощь?
— За помощь — ничего, — кивнул Даор, возвращаясь в высокое кресло. — Я не могу тебе помочь, моих сил здесь не достаточно. Кроме того, ты и так передо мной в неоплатном долгу.
— Ты тоже должен мне, — зачем-то возразил Келлфер, сжимая холодную, безжизненную ладонь Илианы. Он знал, что она убаюкана его собственным заговором, и что сейчас спит сладко, не видя снов, и все же ее расслабленное лицо с закрытыми глазами пугало своей безжизненной бледностью.
— Сядь, — предложил Даор.
Друг никогда не отличался теплотой, но тут в этом простом слове будто прозвучала забота, оглушившая Келлфера сильнее, чем нанесенное Илиане оскорбление — точнее, то, что он посчитал таковым. Даор никогда не был мягок. Никогда.
Келлфер опустился в кресло, не сводя глаз с прекрасного, нежного, любимого лица своей будущей жены. Что-то внутри мелко дрожало, и почти зазвенело, когда Даор протянул ему второй стакан, наполненный до краев:
— Выпей.
Келлфер проглотил вино, не ощутив вкуса, лишь горло защипало.
— Тебе повезло, что я пришел раньше, — неожиданно тепло сказал Даор. — Может быть, мы успеем что-то сделать. Я отправлюсь за отцом, ты — за Сином. Я бы не стал сильно рассчитывать на моего отца, обычно он там, где я не могу пробиться к нему, а сами путешествия между мирами мне пока удаются с трудом. Кроме того, и он демон лишь на половину, а значит, вряд ли сможет помочь, но попробовать стоит. Однако Син может знать, не гостит ли кто-то из чистокровных демонов сейчас в нашем мире. Зови любого.
— Любого, — повторил Келлфер. — Их не бывает тут тысячелетиями. Приход прошлого был почти девятьсот лет назад, а до того — еще до образования Разлома.
— Наложивший на нее проклятие, очевидно, здесь, — заметил Даор. — Можно попытаться договориться с ним.
— Скажи мне, что с ней, — с трудом попросил Келлфер.
— Я бы сказал, она не должна проснуться, — сказал Даор просто, и Келлфер сжал подлокотник, на который опирался, так сильно, что дерево шепками просадило ему руку. — Но хорошо, что она беременна. Ребенок не даст ей умереть, по крайней мере, пока он внутри. — Видя отчаявшиеся глаза друга, он продолжил: — Это магия крови. Такое проклятие может наложить только близкий кровный родственник, которому она обязана жизнью, отец или мать. Демон лишь послужил посредником.
— У нее не осталось родителей, — отозвался Келлфер. — Они мертвы почти год.
— Ищи. Вероятно, они живы.
— Сколько времени?..
— Я не могу тебе сказать.
— Пожалуйста.
— Келлфер, — Даор наклонился к нему. Сейчас он выглядел почти человечно. — Я бы сказал, если бы знал. И думаю, тебя обрадует: проклята лишь она, не ребенок.
— Ты можешь ее разбудить?
— И ты можешь. Но не стоит.
— Я усыпил Илиану своими руками, — в ужасе проговорил Келлфер. — Чтобы она не боялась. Ты не мог сказать мне раньше?! Ты видел, что с ней!
Страшная мысль, что она больше не проснется, что ей нельзя было погружаться в беспамятство, сводила с ума.
— Я только что осмотрел ее, — спокойно ответил Даор, кладя Келлферу руку на плечо. — Свяжись с Очиром или с любым другим целителем, которому доверяешь, за ней нужно присмотреть. Нам пора.
Свадьба не состоялась. В Стшцегыре шептались, что молодую невесту сразила какая-то неизвестная магическая хворь, из-за которой женщина спала уже три дня, не приходя в сознание. Дарида пыталась разузнать больше, ее поверенные под видом покупателей кожи и нищих расспрашивали принадлежащих Келлферу безымянных, а одному из шпионов даже удалось пообщаться со слугами его дома. С его слов выходило, что к молодой госпоже, как он называл эту беременную шлюху, никого не пускают, и что у ее постели дежурит сильный целитель из Приюта. Дарида хорошо знала Очира: этот уроженец Красных земель из сильнейшей семьи потомственных лекарей, когда-то отказавший ее сыну по просьбе Келлфера, не мог разве что вернуть с того света — и то, слухи ходили разные. Если он взялся за дело и не преуспел, то дело было действительно плохо.
— Очень, очень плохо, — пропела себе под нос женщина, выходя на балкон.
Погода стояла великолепная. Первые соловьи уже пели ночами, а днями под каменными уступами обустраивали свои гнезда крупные, шустрые ласточки. Дарида с удовольствием кормила их с рук, рассыпая сушеных мушек по ладони, а пугливые птицы хватали насекомых прямо в полете.
