Келлфер сам не узнал свой голос, так гулко и металлически он звучал. Сын. Ходячий труп, пусть он пока не знал об этом. В этот раз Келлфер отступать не собирался — выжав из Дариса все сведения по капле, оставив его мучительно умирать, он наблюдал бы, как свет погаснет в его пустых глазах.
— Нет, не он, — разорвал эту пелену Даор. — Дарида Веронион. Нить ведет к ней.
Он не спрашивал — Келлфер бы и не ответил. Мигом сложив одно с другим, он обратился к Даору скорее за поддержкой, чем подтверждением:
— Илиана дала клятву на крови Дарису. Дарида могла добраться до нее, только если речь идет о долге жизни.
Все внутри Келлфера, казалось, отмерло. Ничего не осталось, кроме холодной, испепеляющей ненависти. Он перестал думать даже об Илиане, сейчас метавшейся в бреду. Все было просто: связаться через Дариду с демоном, убить Дариду и договориться с демоном о снятии проклятия.
— Ясно, — кивнул Даор. — Идем?
— Вдвоем?
— Хочешь пойти к демону один? Он выпьет тебя до капли. Меня не сможет, скорее всего.
Мимолетное чувство признательности другу, так легко предлагавшему помощь, сменилось подозрением:
— Цена?
— Ты спас меня однажды. Верну этот долг.
Келлфер усмехнулся. Даор был Даором, глупо было верить, что черный герцог помогал ему по доброте душевной. Глупая, ничтожная цена, Келлфер сейчас бы отдал свою собственную жизнь, если бы это привело Илиану в чувство.
— Хорошо.
Солнечный замок чудом устоял, когда Келлфер услышал вырвавшееся из уст Дариды торжествующее, безумное «Да, это сделала я!». Стены вздрогнули, принимая удар, но не пошатнулись. Имей Келлфер мгновение, чтобы задуматься, он пришел бы к выводу, что Даор заглушил распространившуюся от Келлфера волну, сохраняя всем троим — а также и нескольким десяткам слуг, и Дарису где-то внизу — жизнь. Но красная пелена перед глазами застилала все, и Келлфер опустил руку на ключицы развалившейся в безвкусном помпезном кресле Дариде Веронион, лишь в последний миг остановив себя и не проломив ей грудину. Женщина не попыталась отодвинуться, наоборот, выгнулась навстречу, вызвав у шепчущего приступ тошноты. Она все время пыталась поймать его взгляд и что-то шептала. Ее похожие на длинные перья сухие светлые волосы разметались по промокшей от пота ночной сорочке, запястья, сжатые водно-воздушными кандалами, были вдавлены в бархат подлокотников так, что пальцы посинели. Золотые лилии, вышитые на воротнике халата, были изломаны неестественной, мучительной позой.
Впрочем, Келлфер не причинял ей боли специально. Понимая, что стоит дать себе волю, и он убьет Дариду, он даже не начинал ее пытать, рассудив, что времени осталось совсем немного, и промедление преступно по отношению к Илиане. По этой же причине обстановка этого гостевого зала была цела, кроме разве что треснувших от удара зеркал: как бы ни хотелось Келлферу стереть с лица земли Солнечный замок и всех его обитателей, он отказывал себе в этом.
— Кто научил тебя?
— Демон! — сказала Дарида гордо. — Проклятие нельзя остановить.
— Даже если я убью Дариса? — яростно усмехнулся Келлфер. — Если он больше не будет обязан тебе жизнью, а умрет из-за тебя?
— Дарис не при чем, — дрогнул голос Дариды. — Он отказался! Не трогай нашего мальчика! Он никогда бы…
— Я бы не стал убивать Дариса, — отстраненно заметил Даор. — Пока не поговорим с демоном.
— Спасибо, герцог Карион! Слышишь, слышишь?
Дарида закивала, как куколка с веревочной шеей, но остановилась, стоило черному герцогу договорить:
— Вполне вероятно, его нужно убить каким-то особенным образом.
— Ты не станешь! — прошептала Дарида, все пытаясь заглянуть Келлферу в глаза. И, не найдя отклика, заорала во все горло: — Дарис, беги, беги!!!
Келлфер не знал, услышал ли Дарис крик матери, а если услышал — внял ли предупреждению. В запаянные двери никто не ломился. Смутно Келлфер помнил, как сплел заговор оглушения, ступая в зал и беря Дариду за горло. Быть может, Дарис был без сознания, как и остальные, или нет, и теперь старался трусливо скрыться, оставив мать на растерзание. Келлферу было плевать.
Женский крик иссяк, задохнувшись, и тут же в тон ему посыпались стекла: стена, не предназначенная для открытия порталов, пошла широкими трещинами, и окна рассыпались сахарными осколками на вычурный ковер.
Кто-то шагнул из проема и остановился в тени штор, подхваченных свободно гулявшим теперь ветром. Даор оторвался от изучения портрета с белым филином на раме и тяжело взглянул на вновь прибывшего. Келлфер ощутил, как поднимаются волоски на основании шеи: пусть навстречу появившемуся гостю Даор не вышел, но приготовился бить насмерть. Келлфер достаточно хорошо знал друга, чтобы быть уверенным, что шепчущий, вышедший из портала пятью секундами ранее, не сделает вперед ни шага.
