Но в своем глупом предположении я ошиблась: даже когда я, взбудораженная поцелуями и уже забывшая все свои рассуждения, все же попыталась расстегнуть высокий воротник его рубашки, Келлфер мягко меня отстранил. Он смотрел мне в глаза: тяжело, жарко, у меня не осталось и сомнения в том, что он хочет меня, но хотел он иначе. Затуманенные страстью глаза его все равно оставались нежными. Срывающимся, низким голосом — Свет, как же мне он нравился! — Келлфер объяснил:
— Ты не обязана. Я — не Дарис.
— Я хочу… — смущаясь, прямо сказала я ему. — Я боюсь, что он…
Какая дура! Как я вообще могла упомянуть Дариса в такой момент! Я разве что руками себе рот не зажала. Да, я боялась, что Дарис возьмет меня первой, и это будет еще одним свидетельством того, что я принадлежу ему. Я хотела, чтобы Келлфер успел… Даже думать об этом было ужасно.
— Именно поэтому мы сейчас не станем, — мягко ответил мне мужчина, ни капельки не разозлившись. — Это — разновидность насилия. Я не собираюсь пользоваться твоим страхом, беспомощностью и желанием оказаться как можно ближе к тому, кто может защитить тебя. Ты заслуживаешь другого.
— Другого? Вы не хотите? — почти против воли озвучила я внезапную мысль: я-то привыкла смотреть на своих легкомысленных поклонников сверху вниз, это позволяло мне держаться от них на расстоянии. Но Келлфер был намного выше меня. Дура, самонадеянная дура! — Простите.
Келлфер усмехнулся так, что у меня по рукам и шее побежали мурашки. Я на секунду представила, каким он может быть в моменты, когда его осторожность слетает, как маска, и зарделась. Будто одной этой усмешки, от которой у меня и так земля из-под ног ушла, было мало, Келлфер протянул руки и, не вставая, как куклу, пересадил меня к себе на колени. Теперь я очень явственно ощущала его возбуждение. Осмелев, я немного поерзала, с удовольствием услышав гулкий выдох, с котором он отсадил меня чуть дальше.
Мне нравилось, как просто он это делал. Я была такой легкой, а он таким сильным. Еще больше мне нравилось то, что он не захотел меня заставлять. И я совсем теряла голову от того, как в нем сочетались жесткость и нежность, того, насколько очевидно было его желание и того, по какой причине он с ним боролся. Мне на миг захотелось принадлежать ему так же полно, как Дарису — оказаться в этих руках, закутаться в них. Сердце рвалось из груди, крича, что если бы я дала клятву Келлферу и он не стал ее возвращать, он никогда не опустился бы до того, что делал его сын.
Я была готова умолять его взять меня, а он вдруг сказал:
— Еще раз извинишься — покусаю.
«Покусаю» он произнес так, что у меня не осталось сомнений: мне это понравится. И будто подтверждая мои слова, он легонько прихватил зубами мой нос и тут же отпустил. Это было так неожиданно, что я захихикала, а он заткнул мне рот поцелуем, во время которого мне снова удалось придвинуться к нему ближе. Он глубоко вздохнул и, подхватив меня под колени, перенес меня на тюфяк, а сам сел рядом, но достаточно далеко.
— Почему? — возмутилась я.
— Потому что если останешься так, я за себя не ручаюсь.
— И не надо, — легко ответила я.
Конечно, он был прав, я знала это. Я понимала и то, что если он согласится, я даже разочаруюсь, но как же мне хотелось, чтобы он уступил!
— Илиана, я люблю тебя. Я знаю, что скрываться по углам как преступники, пока мой сын спит, и заниматься любовью в темноте и холоде может казаться романтичным, но это не то, чего я хочу от тебя и для тебя, — прямо сказал Келлфер. Глаза его блестели, и слова давались ему тяжело. — А мне нужно от тебя не только это и в первую очередь не это.
— А что? — спрашивая, я надеялась на ответ.
— Тебя, — улыбнулся Келлфер. — Всю. И не так. Никакого насилия. Хватит с тебя. Даже сама сейчас можешь не понимать, почему тебе так хочется быть со мной. Ты можешь стремиться в мои объятия потому, что спасаешься от Дариса. Я не хочу начинать наши отношения с подобной ошибки.
— Вы же знаете, что я хочу быть с вами?
— Это очевидно.
Его прямота пугала меня, но захватывала дух. Он все-таки был совсем не похож на Дариса, и вообще ни на кого, кто мне встречался.
— Хорошо, — кивнула я, стараясь вторить ему. — Хорошо. Только можно попросить вас не уходить? Хотя бы обнимите меня?
— Я бы никуда и не ушел, — радостно ответил Келлфер. — То, что я не собираюсь насиловать тебя, совсем не значит, что я готов упускать возможность побыть вместе.
