Какая простая фраза! Стоило произнести эти простые слова — и что-то встало на свое место. Будто будучи названным, чувство всколыхнулось еще сильнее, разливая в груди нежностью, желанием, теплом и счастьем.
Илиана же отреагировала совсем не так, как ожидал Келлфер: она наклонила голову набок и сощурилась:
— Вы думаете? Знаете, я… — Она шумно выдохнула. — Я не очень вас понимаю. Вы меня совсем не знаете. Даже Дарис знает меня дольше вас.
— Это не так, — мягко возразил Келлфер. — Я видел тебя всю. В твоей памяти, в твоих мыслях и переживаниях, в стремлениях и страхах, я видел больше, чем ты можешь представить. Я никого раньше не любил, — улыбнулся он, замечая, как девушка краснеет, и как пытается скрыть румянец волосами. — Никогда. Я знаю, что ты будто пробудила меня от долгого сна. Что я хочу видеть тебя. Ощущать тебя все время, каждый миг — держать твою руку, обнимать, гладить волосы, целовать. Хочу, чтобы ты была счастлива и улыбалась, чтобы тебе никогда не было больно. Я не мальчик, Илиана. Я могу оценить важность и ценность того, что происходит со мной, я не ошибаюсь.
Она совсем смутилась, и теперь смотрела в пол, плотно сжав губы.
— Не может быть, — сказала она куда-то вниз. — Я… я не знаю, почему говорю это, Свет, я… Простите. Я правда очень… рада.
— Рада?
Она взглянула на него.
— Простите.
— За что ты извиняешься?
— Что я никак не могу нормально ответить, — отчаянно прошептала она. — Я думала, вы скажете что-то другое.
— Извини, если разочаровал, — засмеялся Келлфер, прекрасно понимая, что нисколько не огорчил девушку, и что она никак не может совладать со своими чувствами. Торопить ее было излишне.
— Вы не разочаровали, — бросилась отрицать Илиана, но тут Келлфер остановил ее бессмысленные оправдания.
— Хватит бояться, что ты делаешь что-то не так, — приложил он к ее губам палец прежде, чем она начала объясняться. — Я счастлив с тобой. Сейчас, здесь, даже в этих обстоятельствах и в этом, прямо скажем, не самом приятном месте и не самой приятной компании, я счастлив с тобой. Забудь все остальное. Лучше послушай, что я предлагаю.
Илиана кивнула. Она тяжело дышала, будто на что-то решалась. И вдруг бросила снова ему на грудь.
— Я хочу быть с вами!
Интересно, она слышит, как быстро бьется его сердце? Чувствует, что и его дыхание сбивается?
Они сидели так, прямо на полу, вцепившись друг в друга и не желая расставаться ни на мгновение, пока Келлфер все-таки не взял себя в руки:
— К сожалению, просто освободить тебя я не могу. Ни пытки, ни убеждение, ни влияние подобное твоему не может заставить человека вернуть эту клятву — без его полного и добровольного согласия разорвать возникшую связь не получится. Смерть Дариса…
— Даже не говорите о таком! — с жаром прервала Илиана, мотая головой. — Не вы. Вы же его отец. Вы не можете такое говорить.
Келлфер усмехнулся, не споря:
— Поэтому нам нужно, чтобы Дарис захотел, по-настоящему захотел, освободить тебя. К счастью, решение не обязательно должно быть взвешенным, хватит и мимолетного порыва. — Почувствовав, как Илиана кивает, Келлфер прижал ее к себе еще крепче и продолжил: — Самые простые методы — самые действенные. Завтра он проснется, ничего не помня, и ты скажешь ему, что в пылу вечерней ссоры он приказал тебе не касаться его. И будешь вести себя соответственно. Я подтвержу, что слышал приказ.
— О, я могу сыграть желание притронуться к нему, — мрачно ответила Илиана. — И невозможность, и даже отчаяние. Он купится. Он… — она будто подумала о чем-то, что было ей неприятно. — Точно купится, особенно если будет думать, что хочу быть с ним и хочу его, но не могу дать себе волю.
Образ Илианы, обольщающей Дариса, резанул Келлфера, и он отодвинул ее от себя:
— Я вообще-то говорил о ситуации, когда ему нужно подать тебе руку, чтобы вытащить, скажем, из пропасти. Я бы сделал наоборот, но, насколько успел тебя узнать, ты не выдержишь и поможешь ему, чтобы он не упал, раньше, чем он решится снять клятву. А о том, что предложила, забудь. Даже не думай об этом.
— Вы ревнуете, — хихикнула Илиана.
Она была права, признал Келлфер, еще как права. Маленькое, озорное солнце. Еще и смеялась!
— Да, — не стал скрывать он. — Это тебя удивляет?
— Нет, это приятно, — лукаво ответила Илиана, наматывая на палец прядь его волос. — Но нелогично. После всего, через что мы прошли, это так смешно — всего лишь сделать вид.
— Ты не будешь этим заниматься, — отрезал Келлфер, и был рад, увидев, как она довольно сощурилась и медленно кивнула. — Пропасть. Дарис боится высоты.
— Тут есть что-то подобное? Мы же и так под землей?
— Теперь есть. И завтра мы будем вынуждены пройти наружу самым опасным тоннелем, пол которого обрушивается в глубокую подземную реку. Я сильно опережу вас, и когда ты споткнешься, не смогу оказать помощи. Именно это увидит Дарис. На самом деле я буду недалеко, и упасть тебе, конечно же, не дам, даже если он по какой-то причине тебе не поможет. Я поддержу тебя, ты почувствуешь. Страшно тебе не будет, я обещаю: воздушный силок обовьет твой пояс еще на земле, именно он потянет тебя к краю.
