Как и любой мудрец, он мог выступать в роли судьи, так что Келлфера не удивил его тон. Это тоже было на руку: все вопросы судьбы Дариса можно было решить здесь и сейчас, не посвящая в них еще кого-то и не ожидая решений какого-нибудь раз в неделю собиравшегося совета.
— Да, и даже хуже, — ответил Келлфер, а затем, не захотев ранить Илиану прямотой, пояснил: — Намного хуже.
— Она рассказала тебе? — сощурился Акибва. — Он ведь мог бы остаться в доме наслаждений, зачем ему Ния? Девочка, скажи мне, как вы встретились?
Илиана, умница, даже не подняла на Акибву взора, никак не выдав, что слышит каждое его слово и — в этом Келлфер был уверен — каждую мысль. Артефакторика, даже если Акибва в ней преуспел, была очень далека от искусства тайного знания, так что мудрец вряд ли увидел бы ложь — а применять для этого зачарованные предметы он бы, скорее всего, не стал.
— Она не слышит и не говорит с рождения.
Акибва откинулся назад, будто не веря. Его проницательный взгляд прожигал скромно потупившуюся Илиану насквозь.
— Жестами говорит?
— Да, — аккуратно ответил Келлфер, быстро соображая.
Дезактивировать амулет Даора было очень опасно, особенно здесь. Однако если бы Акибва мог как-то влиять на разум, он уже повлиял бы на Илиану, а девушка была хоть и напряжена, но не напугана. Келлферу пришлось повернуться к Илиане так, чтобы Акибва не мог заметить его быстрых действий. Послушная цепь распустилась — и треугольник, скользнув по груди, упал в неожиданно подставленную Илианой ладонь. Келлфер улыбнулся и погладил ее по плечам — скорее для Акибвы, продолжавшего следить за отцом, успокаивающим опороченную дочь.
«
Илиана едва заметно кивнула. В поднятых глазах Келлфер увидел не страх, а решимость, и даже немного азарта. Это поразило и восхитило его. В который раз в голову мысль, что сейчас, когда Илиана больше не была подавлена самым чудовищным ограничением свободы за свою жизнь, она была настоящей собой — бесстрашной, доверяющей себе, сообразительной. Та сила, которую он увидел в ней с самого начала, разворачивалась неожиданным и очень приятным образом, и с каждым проявлением этой, свободной, Илианы, Келлфера тянуло к ней все сильнее. Если бы не Акибва, с каким же удовольствием он прижал бы ее к себе, втягивая в поцелуй!
Но Акибва ждал, и Келлфер, закрывая собой Илиану, проворно прятавшую за накидкой амулет, повернулся, чтобы дать ей еще немного времени:
— Она очень стесняется. Это… Сложный вопрос. Я должен просить тебя, мудрец, со всем почтением, не рассказывать никому того, что она поведает тебе.
— Я бы не стал, — важно кивнул Акибва, вставая. — Это только наше дело. Насилие со стороны этого животного… Не должно испортить жизнь преданной дочери Пар-оола.
«Надо же, он все-таки сказал это слово, — с удовлетворением подумал Келлфер. — Согласится и поверит. Относился бы к радчанам чуть лучше — и Дариса пришлось бы забирать с собой, но этот — согласится и поверит».
— Спасибо за милость, мудрец Акибва, — поклонился Келлфер, незаметно косясь на Илиану. Она сверкнула глазами, будто готовая к битве, и Келлфер отступил с пути подошедшего лекаря.
Акибва сложил руки домиком, потом быстро соединил пальцы квадратом. Спрашивал он довольно быстро, но не очень уверенно: скорее всего, этот язык знал не очень хорошо. Келлфер усмехнулся, последовательно представляя четкие ответные движения, которые должны были рассказать Акибве ужасную историю изнасилованной Илианы.
Изящные темные руки медленно, то и дело останавливаясь, заплясали в воздухе. Илиана не торопилась, лицо ее было очень сосредоточенным. В глаза мудрецу она не смотрела. Она допустила несколько ошибок, и Келлфер остановил ее, обнимая. Илиана понятливо ткнулась ему в плечо, пряча лицо от мудреца, и затряслась в притворном плаче.
— Очень волнуется. Мудрец, не спрашивай ее больше.
— Этого достаточно, чтобы казнить его сегодня же, — ровно сказал Акибва. Келлфер бы поверил в его беспристрастность, если бы голос лекаря не ушел вниз на последнем слове. Мудрец был в ярости, и это играло Келлферу и Илиане на руку.
Благодаря, выражая свое восхищение, успокаивая — мысль о казни Дариса паникой исказила лицо девушки — Келлфер поцеловал Илиану в лоб.
— Но этого делать нельзя, так ведь? — спросил он Акибву.
— Нельзя, — мрачно сказал Акибва. — Я не желаю Пар-оолу войны.
— Как и я, поэтому принес его сюда, а не убил на месте, — кивнул Келлфер. — Я искалечил его. Мудрец, если ты и можешь вылечить его руку — не надо. Как отец я прошу: пусть это напоминание о его мерзости останется с ним навсегда.
Илиана вздрогнула.
— Разумеется. Но он выживет. Я рад, что ты не требуешь его смерти, — уважительно и сочувственно ответил Акибва. — Ты мог бы. Прости меня, что не могу дать тебе полного успокоения. Твои раны не беспокоят тебя?
Келлфер снова склонил голову.
— Да, мудрец. Созданные тобой повязки чудодейственны, раны стянулись и больше не болят.
— Хорошо.
Сам Акибва неожиданно поклонился — медленно, проникновенно, сначала Келлферу, а затем Илиане, будто извиняясь. Илиана на мудреца не смотрела.
