— Есть еще кое-что, о чем я не сказал тебе, мудрец.
— Что?
— Он безумен. Сегодня вознесли запятнанную чужестранку. Думаю, он принял мою дочь за нее. Он что-то бормотал о том, что она выжила, и говорил, что спас ее, что она принадлежит ему. Думаю, он был влюблен, а его разум помутился после церемонии. Есть одна женщина двора удовольствий, Абераш, он называл мою дочь и ее именем. Я отправился к ней.
— Нужно было донести, — жестко прервал Келлфера Акибва.
— Знаю. Прости меня. Но я был напуган. Абераш поведала мне, что иноземец провел в ее объятиях почти неделю, употребляя солнечный эликсир. Но сам звереныш говорит, что жил в каких-то катакомбах, носил чужое лицо и что за ним приходил его отец.
— Это очень опасный бред, — сузил глаза Акибва.
— Ты можешь как-то проверить, что с ним? — осторожно спросил Келлфер.
— Артефактов, изучающих разум, создать нельзя, — важно ответил Акибва. Келлфер про себя хмыкнул, уже представляя, как расскажет об этом работавшему над создававшему материальные отпечатки воспоминаний Даору. — Не смогу. Но я заметил, что даже если бы он был в сознании, ни слова бы не произнес.
— Когда я поверг его, он начал поливать бранью мою дочь, — с готовностью продолжил Келлфер. — Я поклялся, что выдеру его гнусный язык.
— Он не заслужил исцеления, — как по нотам, согласился мудрец. — Я лишь поддержу в нем жизнь и отправлю его на континент.
— Я верю, вы поступите правильно, — в который раз уже склонился Келлфер.
Он бросил быстрый взгляд на Илиану и чуть сжал ее руку. Она не ответила, продолжая крепко сжимать губы.
— Денег не нужно, — важно махнул рукой пар-оолец. — Идите с миром. Боль свежа, но она останется тайной. Забудьте про него. Радуйтесь пришествию жизни.
— Что ты бы делал, если бы он не согласился? — взволнованным шепотом спросила Илиана, как только они оказались в спасительном шуме рынка.
— Я не знаю, — неохотно ответил Келлфер. Черная грань уже грела его грудь, и мужчина порадовался, что Илиана не видит вариантов, которые он рассматривал в случае, если Акибва засомневается.
— Я тебе не верю, — ответила Илиана. — Ты ведь все продумал. Ты думал убить Дариса или забрать его с собой в таком состоянии, чтобы у меня не было причин его бояться. Каком состоянии? Без рук, без ног?
Она остановилась у уже сворачивавшейся лавки со специями. Кулаки ее были крепко сжаты.
— Но Акибва согласился? — скорее спросил, чем парировал Келлфер, не до конца понимая, что вызвало такое сильное возмущение.
— Согласился. Он поверил нам всей душой, хотя мы и обманули его. И он был в ярости за нас, — подошла к Келлферу Илиана. — Но у тебя с собой было черное кольцо, чтобы заставить его, если он не подчинится твоему плану сам, так?
Неужели она все это успела прочитать, когда он снял амулет Даора? Какой же силы должен был быть ее дар, если настолько раскрылся за короткое время?
— Да, — не стал спорить Келлфер. — Оно не пригодилось.
— Вместо этого тебе помогла я, — глухо сказала Илиана. — И я мерзка себе после этого.
Келлфер нежно взял ее лицо в ладони, все еще не до конца понимая. Синие глаза смотрели грозно.
— Я и не думал, что ты можешь такое. Ты была великолепна. Когда ты согласилась говорить на языке жестов… никто, кроме тебя, не смог бы такого.
— Это и мне понравилось, — смутилась Илиана, но тут же распрямилась, будто не давая сбить себя с толку: — А потом я узнала, что у тебя с собой кольцо. Его нужно было уничтожить, а не забирать и использовать!
Келлфер внимательно разглядывал ее. Девушка колебалась, но все же твердо стояла на своем. Ему захотелось пойти ей навстречу, успокоить, поцеловать, уверить, что больше он не будет делать ничего подобного. Однако он остановил себя прежде, чем солгать женщине, с которой хотел разделить вечность, и ответил честно:
— Илиана, я использовал и, вероятно, еще использую его для твоего блага, нашего блага и общего блага. Пожалуйста, выслушай меня прежде, чем обвинять.
Она отступила на шаг и потупилась.
— Я знаю много о тебе, — вдруг сказала она отчаянно. — Может быть, правду, если ты используешь кольцо так легко. Эта вещь — зло. И то, что произошло с женщиной на площади — зло. И то, что ты сейчас у лекаря… — она не закончила, но отступила еще на несколько шагов.
Келлфер сжал зубы. Что этот щенок посмел наговорить ей? Глухо завыл внутри страх.
— Что ты знаешь обо мне?
— Что ты убил женщину и других нищих.
— Да, — не стал отрицать Келлфер. — И сделал бы это еще раз.
— Из-за меня? — подняла она на него влажные глаза. — Я в этом виновата?
