Не забываю расчесаться и нанести ароматный спрей на волосы.
Когда выхожу, постель уже заправлена. Вещи аккуратно сложены на ближайшем кресле. На другом стуле сидит Алекс и читает что-то с экрана ноутбука. похож на банкира какого-то или трейдера, но никак не на гонщика.
Бросаю взгляд на бумаги, которых раньше здесь не было. Как и положено документам, они в папке.
— Прочитай, — не отрываясь от чего-то интересного на экране, официальным тоном сообщает.
Несмело подхожу и беру в руки. Пробегаюсь взглядом по пунктам. Снова английский, снова тьма терминов. Как специально.
Улавливаю только несколько слов, которые будут понятны любому, и тут же впадаю в ярость.
Как он мог? Как. Он. Мог?
На задворках сознания плещется мысль, что Алекс делает это специально, чтобы позлить своего шантажиста. Шантажистку. И у него получается прекрасно.
— Что это?
Бросаю бумаги прямо в лицо Алексу. Они разлетаются, и он спокойно их собирает с пола, бережно отложив свой компьютер стоимостью несколько тысяч долларов.
Даже в такой момент гонщик — кусок некрошимого льда.
— Приложение к нашему договору. Там написано, — кивает. Его лицо трескает озорная улыбка, и мне до щекотки хочется стереть ее.
Я в одной ночной сорочке. Алекс меня разглядывает, как манекен с нужной ему вещью.
— Вчера у нас был секс, — уверенно идет ко мне.
Смотрю со злостью, стоило Алексу подойти ближе. Запрокинув голову — без каблуков я ниже Эдера — стараюсь передать жгущее нутро огорчение своим взглядом. Мои удары, если и долетают до Алекса, падают, едва ударившись о непрошибаемую стену.
— И я хотел бы продолжить, если ты, конечно, не против.
С обидой усмехаюсь. Его стиль, его почерк. Разорвать бы бумаги и вновь кинуть их в красивое лицо гонщика. Заслужил? Определенно.
— Ручка, документ. Подписывай, Марта, — настаивает.
Улыбается, и я задерживаюсь взглядом на его губах. Целуется Алекс отменно. Да и вчера вечером мне тоже было хорошо. И ночью… Пусть Эдер и оставил меня ненадолго одну.
Ставлю жирную подпись, такую же точку. Всю макулатуру пихаю стопкой в грудь Алексу — самодовольному гонщику. Тот еще проверяет за мной. Ну, вдруг соврала, или подпись поставила не ту.
— Подавись!
— Теперь раздевайся, — монотонно, без щепотки чего-то горючего говорит.
Упираюсь руками в бока и с неверием наблюдаю, как Алекс аккуратно складывает полученные документы в пластиковую папку и защелкивает кнопку.
— Не буду, — насупившись, отвечаю. Остается топнуть ножкой. И в душе я именно это и делаю. — Твой тон, твое поведение…
— А что с ними не так?
Он правда не понимает? Свожу брови и смотрю на Эдера будто бы под другим углом.
— Да все! — психую. Нервы ни к черту. Я на настоящих качелях, когда вверх это полученные ночью оргазмы, а низ — вот такие вот «удары» от Алекса с приложением к договору и его просьбами раздеться.
— А как тебе надо? — Алекс чуть повышает голос — неужели? — и бросает руки в стороны. Полотенце готово упасть в любую секунду. Задерживаю взгляд на махровой ткани и сглатываю.
— Ну… Мог бы добавить «пожалуйста»!
Звучит все еще ужасно. Но и как в свою очередь объяснить этому упертому мамонту, что мне нужна нежность, ответные чувства и тепло?… Из моих уст слова прозвучали бы по-наивному глупо. Алекс сколько предупреждал меня! Да и все эти документы с приложениями, подписями, пунктами и прочее явно не про нормальные, человеческие отношения, к которым нормальная девушка должна стремиться.
Я стала ненормальной уже в тот момент, когда родилась в моей семье.
— Теперь раздевайся, пожалуйста.
И все равно не выходит…
Одновременно хочется снять с себя сорочку и трусливо убежать за тем же кофе. Мне нужна моя утренняя доза. Немедленно!
Упрямо смотрю в глаза Алекса, он терпеливо, как охотник, ждет. Не шевелится, не моргает, стало быть, вовсе не дышит.
— Я хочу услышать хоть что-то приятное в свой адрес, — отступаю. — Твои закидоны ни капельки не расслабляют.
— Мои что?
— Твои бумажки и странные просьбы, Алекс. Я девушка, а не кусок резиновой куклы, если ты вдруг не заметил.
Ребра полыхают в огне из волнения, смущения и некого возбуждения. К лицу приливает краска, и уже хочу, чтобы Эдер либо оставил меня одну перевести дух, либо уже подошел и сам сорвал чертову сорочку.
— Я никогда и не говорил, что ты кусок куклы, Марта.
Алекс катастрофически близко. Приходит сдерживать его напор, положив ладони на оголенную кожу грудной клетки. Под правой рукой чувствую колотящееся сердце.
Наглые пальцы гонщика перебираются по моему бедру, задирают сорочку. В странных объятиях Алекса плаваю, как в кипящей воде. Облизываю раздраженные частыми поцелуями губы.
Есть шанс, что Эдер ответит мне взаимностью? Хоть крошечный шанс, размером с атом? Отдала бы все, что есть, только бы узнать ответ.
Дойдя до ягодицы и сжав ее с долгожданным выдохом, Алекс подталкивает меня к кровати. Тут же избавляется от полотенца, и вот я уже под гонщиком, принимаю его вес на себя, его член в себя. Губы Эдера кружат вдоль моей шеи.
— М-м-м… — глаза закатываются.
