Просьба в голове звучит странная, но если он откажет… Я оторву себя от него с кровью.
— Никогда, ни-ког-да, — повторяю, — даже случайно не называй меня
Вместо ответа Алекс подхватывает меня под бедра и несет к кровати. Она такая огромная, как целый континент.
Бросает, вызывая смех. Сам наваливается сверху.
Ненадолго смотрим друг на друга. Есть крошечный шанс прекратить это безумство. Все же заходит так далеко, что выбраться целой будет практически невозможно. Но отказать себе в счастье, пусть оно и всего на несколько месяцев, тоже не могу.
С каждой его улыбкой оживаю, душа переворачивается и превращается в редкий, ароматный цветок.
Нервно облизываю сухие губы. Алекс тут же их целует. Его ладони прижали мои запястья к кровати. По венам от его поцелуев разбегается лава.
Глаза распахиваются, когда Алекс накрывает своим ртом один сосок, затем другой. Выгибаюсь. Обнять хочу и впитать Эдера в себя. Но он удерживает крепко. Ведет Алекс, он главный.
Избавляемся от остатков одежды.
Не свожу глаз с заострившихся черт лица гонщика, с его тела, где выделяется каждая мышца, с мощных бедер. Сосредоточен, увлечен… Возбужден.
Обхватываю его ногами, когда чувствую медленное вторжение. Не дышу. Мы взглядами соединяемся, спутываемся. Не оторваться. Кажется, ничего важнее и в жизни нет.
— Черт!.. — грубо роняет слово, когда входит в меня до упора. Лбом утыкается мне в плечо.
Эдер толкается и замирает. Целую его каждый раз, куда дотягиваюсь, куда попадаю. Щеки, подбородок, губы, прикрытые веки.
Задыхаюсь, когда понимаю, как Алекса и меня неконтролируемо трясет.
Он погружается все глубже, толкается резче. С каждым разом рассыпаюсь на части от пролетающих, как гоночные болиды, искр под кожей.
Стонем в унисон. Нас уже не трясет, а крупно лихорадит. Алекс пылает, и мне не нужно, чтобы он сдерживался.
Сжимаю пальцами его ягодицы, подгоняю. Выгибаюсь навстречу каждому движению.
Выдыхаю и смотрю на него — на гонщика, который с жадностью владеет моим телом, отталкивая мою душу. Иногда Алекс улыбается, ловя блаженство на моем лице. Приятно, жгуче, горячо между ног и внизу живота.
Эдер трогает мои бедра, живот, стискивает грудь с рычанием. Сосок, ставший мегачувствительным, трется между пальцами Алекса. В это время гонщик не просто целует, а языком грубо врывается в рот, забирая в себя мой стон и крик. Бесцеремонно ворует, а я хотела, чтобы этот мужчина слышал, как же мне сейчас хорошо с ним.
Каждый удар его таза о мою промежность ускоряет пульс во сто крат. Подгоняет к вершине быстрее и быстрее. До одури.
Когда его палец прижимается к моему клитору, а сам Алекс совершает волнообразный толчок, я лопаюсь словно шарик с накопившимся напряжением. Знобит, агония касается и трется о каждую мою клетку беспощадно.
Мы продолжаем целоваться, хотя уже больно. Кожа губ содрана, воспалена. Дышим друг в друга, смешиваем выступивший пот. Склеиваемся телами, и Алекс грубо и без остановок долбится в меня, сжимает, как куклу. Я с любовью тесно, но обнимаю.
Втрескалась в гонщика намертво. Со скоростью света в бетонную, непрошибаемую стену.
С оргазмом чувствую и освобождение, и порабощение.
Алекс выходит из меня и изливается мне на живот. Делает это по-звериному шумно, пошло, эротично. Его тело блестит. Он дышит через рот и смотрит на то, как капли его семени скатываются по моему впалому животу.
Пошевелиться боюсь. Мне кажется, Эдер сейчас перевернет, распластает и возьмет сзади. От него веет тяжелым адреналином и опасным пороком.
Скользнув по мне взглядом, Алекс поднимается с колен и ступает по полу к ванной. Заявляет небрежно:
— Отец хотел нас видеть, но мы поедем завтра, — застывает у раскрытой двери.
Вот это задница! В прямом смысле слова. Накачанные ягодицы, что даже как-то завидно.
— Мне понравилось, — говорит и захлопывает за собой дверь.
В номере остаюсь одна. Голой, оттраханной, со спермой на теле. Мне бы не помешало влажное полотенце, чтобы вытереть следы.
Пустота, как дыра, зияет в области сердца. Разрастается с каждым взмахом моих ресниц. Они слиплись от слез, которые собирались под веками в пиковые моменты.
Почему я уверена, что с Сереной он бы так не поступил?…
Просыпаюсь от монотонно льющейся воды. Потягиваюсь.
Простынь подо мной смята. Она пахнет горячими телами, прошлой ночью и моими мыслями. Одеяло скинуто на пол, словно ненужный хлам. Кто ж укрывается, когда жар ломит?
— Доброе утро, — буднично говорит Алекс, когда выходит из ванной комнаты.
Низко подвязанное полотенце вот-вот предательски сорвется вниз. По его телу продолжают стремительно скатываться капли воды. Выглядит, конечно, отпадно.
А мне бы умыться…
— Привет, — говорю и резко вскакиваю с кровати. Голова тут же кружится.
В душевой стоит пар. Зеркало запотевшее, и я провожу по нему ладонью, чтобы увидеть свое отражение. Мои щеки пылают, губы припухли. Волосы превратились в гнездо. М-да…
Принимаю душ и наношу любимый крем для тела. Вся одежда, кроме ночной сорочки, в которой и зашла сюда, осталась в чемодане. Поэтому надеваю, что есть.
