Проход воздуха в легкие перекрыт заслонкой из слез.
— Вообще.
— Если нужно помочь, врач или кто в таких случаях необходим, ты…
— Мне ничего не нужно, — сдавленно говорю. — Только кофе. И бутылка воды, если не затруднит.
Обхватываю себя руками. На поиски пульта от кондиционера уходит много времени, но Эдер продолжает стоять у закрытой двери и в наглую изучать меня.
— Что? — не выдерживаю. — Еще раз хочешь трахнуть?
Да, я звучу грубо. Но это всего лишь защита от той раны, которую Алекс разбередил. Не думала становиться мамой так рано, но в восемнадцать лет, когда тебе сообщают о том, что ты не сможешь иметь детей, все равно звучит мрачно. Как смертный приговор.
— Рассказать секрет? — неожиданно для меня спрашивает.
Вместо ответа сажусь на подоконник и с твердостью во взгляде смотрю на чуть улыбающегося Алекса.
— Я мечтаю, чтобы однажды у меня родилась дочь. Знаю, что ее будут звать Оливией, и она будет очень славной.
— Как мне это должно помочь? — с грубостью в голосе интересуюсь.
— Обычно о ребенке мечтают девушки. Ты нет?
— Какое это имеет значение?
— Большое. Поделишься? — Алекс облокачивается на косяк. Зная упертость Эдера, он ни за каким кофе не уйдет, пока не отвечу.
Веду левым плечом и чувствую себя неловко. Голой не была такой уязвимой и раненой, как сейчас, полностью одетой. Я даже скрыла торчащие соски за скрещенными руками.
— Ну, допустим, я бы тоже хотела девочку, — лениво говорю.
Не представляю, как закончить разговор.
— И какое бы у нее было имя?
— Вероника. Амелия. Катерина… Не знаю, — распсиховавшись, вскидываю руки.
— Вот и представь, что через несколько лет ты выходишь замуж, у вас рождается девочка, и ты называешь ее, например, Амелия. Главное — не думать о плохом. Двигаться вперед, что-то делать, чтобы твоя мечта осуществилась. Ничего не имеют только те, кто отчаялся.
Алекс подмигивает. Обиженным после моих слов и поведения не выглядит.
— Когда-нибудь ты станешь классным папой, — говорю, стоило Алексу, наконец, оторваться от стены и открыть дверь.
— А ты мамой.
После того как дверь за Алексом закрывается, начинаю представлять Оливию Эдер. Славная девчушка. Уверена, и эта мечта моего гонщика сбудется.
Полуденное солнце обжигает лицо, а горячий ветер обдает жаром. Словно в сауне без возможности прыгнуть в ледяную купель.
— Надеюсь, у твоего Сафина на яхте будет кондиционер, — говорю ворчливо.
Эдер разбудил меня рано, чтобы мы успели на самолет и прилетели сюда, к пристани, где пришвартована новая яхта Тимура Сафина — того чемпиона, которого Алекс никак не может обойти.
А я ненавижу рано вставать!
— Там будет море, где ты сможешь искупаться, — терпеливо отвечает. Его спокойствие сейчас как зуд в районе лопаток. Хочется почесать, но не достаешь.
— Вот уж спасибо, — хлопаю дверью арендованной машины. «Мерседес», конечно же.
— И каюты. Прячься, сколько влезет.
— Пф-ф, — отворачиваюсь.
Мы едем по серпантину вдоль моря. По радио играет очередной хит Леди Гаги, и я втайне отстукиваю ритм правой ногой. Ну как втайне, Алекс иногда косится на мои ноги и не может не заметить.
— Если бы ты надела что-то свободное, но закрывающее все тело, то тебе не было бы так жарко.
Вспоминается платье Серены в жуткий цветочек. То было длинное, закрытое, и я бы не надела что-то похожее уже из принципа.
— Мне нравится, когда ты пялишься на мои ноги, — говорю, спустив очки на нос, и отворачиваюсь к морю. Там полный штиль.
— На них сложно не пялиться, когда они постоянно голые и вечно у моего носа.
Открываю сумочку и достаю телефон, чтобы сделать несколько фотографий для профиля. В первую очередь, конечно же, свои ноги в новых эспадрильях, затем море и Алекса. Хмурый гонщик даже не повернулся.
Так и запишем: «Всегда сосредоточен и серьезен. Но, правда, мил?»
— Выпиши мне штраф, — выдохнув, говорю. Прикрываю веки и думаю поспать. Нам ехать не меньше получаса.
— Лучше наказать, — говорит тихо.
Сон мгновенно пропадает. Сажусь ровно и подтягиваю ноги к себе. Ребра раздувает от моего дыхания. Внутри все тоже пышет жаром.
По радио начинаются трескучие помехи, и Алекс выключает его.
Хочу, вопреки моему волнению, чтобы Алекс положил ладонь на мое колено и чуть его сжал. Посмотрел на меня с легкой улыбкой, возможно, и подмигнул. Его солнечные очки полупрозрачные, и я бы непременно все увидела.
Но Алекс сконцентрирован на дороге, может, на своих мыслях. Скала, которую мы сейчас проезжаем, более гибкая и подвижная, нежели Эдер.
— Есть какая-то инструкция, как нам себя вести? — спрашиваю, стоило гонщику припарковать автомобиль.
— Нам? Или тебе?
Стреляю взглядом в Алекса, который уже достал вещи из багажника. Все, что мой фиктивный парень делает, он делает уверенно, с присущей ему сексуальной неторопливостью.
— Сделаю вид, что я не поняла, — несколько обидно. —
Таня — моя подруга. Наши с Алексом фиктивные отношения — самый крупный секрет. И если мы уединимся, то будет сложно сохранять лицо, когда Таня спросит, как мои дела. А она спросит.
