– Как ты сумел?.. – Срывающийся, полный неконтролируемого желания голос тонет в ее собственном стоне, когда тесно прижимаю упругую задницу к ноющему паху. —А если нас?..
Черчу языком влажную дорожку вдоль сонной, всасываю нежную кожу и млею от ее вкуса на языке. Крепче виски. Слаще вина. Круче дури.
– Не услышат. Уже вечер, тут почти никого. – Обвожу языком мочку уха и прихватываю зубами золотую сережку.
Толкаю вперед и подаюсь за ней сам, зажимаю между собой и ближайшей от входа стеной. Срывая с хватающих раскаленный воздух губ ещё один приглушенный стон. Грудью чувствую острые крылья лопаток.
– Как мы?.. – Дрожит, милая. – Тут? Это же университет.
Я покажу, как.
Универ никогда еще не был так мной обожаем.
Зарываюсь носом в сгиб плеча и шеи, жадно вдыхаю ставший наваждением аромат женских духов, сжимаю тонкую талию сильнее, а моя девочка нетерпеливо трется ягодицами о возбужденный пах. Выгибается навстречу, кладет ладони поверх моих, шарящих по её телу, и тихо хнычет.
В темноте ни черта не видно, мы проваливаемся в бездну нелегального пьяного кайфа, а под веками взрываются вспышки сверхновых.
– Ладони на стену, – хриплю в зацелованную с прошлого раза шею, и сам прибиваю ее руки к стене. – Прогнись и не шуми.
Дни, когда Василиса безропотно слушается, можно отмечать красным в календаре. Все мои черти, встав на задние лапы, издают победный клич.
Она нужна им, как вода задыхающемуся в пустыне.
Одним движением задираю подол узкого платья до талии, обнажая ягодицы, и опускаю ладонь к горячей промежности, с упоением чувствуя стекающее по складкам желание.
Я бы хотел видеть её сейчас. В этом платье. В чулках, распятую, раскрытую для меня. Нет ничего красивее жаждущей тебя твоей женщины.
Рывком сдвигаю мокрое белье, толкаюсь двумя пальцами сразу на все фаланги, и одна ее рука тут же летит к губам.
Внутри её тела тесно, мокро, жарко и неебически хорошо. Так хорошо, что голова отключается, я забываю, что у нас охренеть как мало времени. Быстро имею пальцами, ещё и ещё. Василиса дрожит, опускает голову, царапает стену одной рукой, наверняка кусает другую, но молчит, только вдохи и выдохи через рот ставятся тяжелее. Я и сам задыхаюсь.
Трахнул бы тебя два раза, но гребаное время. Мы не заперты. Меня ждут в галерее.
Она молчит, даже когда убираю руку от пульсирующего от неудовлетворенного желания лона, и у меня от такого послушания член дергается и скулы сводит. Подношу пальцы к губам, вспоминаю терпко-сладкий вкус её желания.
Послушная Василиса Никольская – чистейший афродизиак.
Мне нужно пересчитать фетиши, вспыхивающие рядом с ней подобно вспышкам.
– Умница, – мягко поглаживаю припухшие, нежные складочки, пока торопливо дергаю ремень, пуговицу, ширинку. Вытаскиваю из брюк блестящий от смазки член и с силой врезаюсь в тесную промежность, насаживая ее на себя, заставляя вскрикнуть в момент жесткого единения.
До упора, до сверкающих, нахрен, искр из глаз и горячей волны в животе погружаюсь в неё. Твою же… Я в раю.
Даю нам секунды, чтобы привыкнуть.
– Ви-ить, – её едва слышный голос и мое имя просьбой спускают крючок.
Обняв покрепче поперек живота одной рукой, уперевшись другой в стену рядом с её руками, и начинаю трахать в бешеном ритме. Будто последний раз.
А перед глазами она в красном.
Громкие звуки влажных характерных шлепков и шорох одежды перемежаются с приглушенными стонами и рваным дыханием. Чувствую под пальцами её тазовую кость, другой рукой со всей дури вжимаюсь в шершавый бетон, ускоряясь.
Сильнее. Быстрее. Глубже.
С каждым новым толчком в податливое тело затапливает острое наслаждение, а вязкая слюна с трудом стекает по пересохшей гортани.
Пряжка ремня треплется по нежным бедрам. Они, наверное, после будут ярко красными.
Прости, милая. Обещаю загладить вину.
Её тело напрягается, сопротивляется сумасшедшим попыткам вбить в стену, и это похоже на самую охренительную борьбу в моей жизни.
Тяжелый воздух пропитывается запахом секса и пота, рубашка липнет к спине, лоб покрывается испариной, а сокращения её мышц вокруг меня становятся запредельно сильными и частыми.
– Поверни. – Хватаю её за хвост, не меняя бешенного ритма, заставляю выпрямиться и поднять голову. Впиваюсь в губы таким же жадным поцелуем, и теперь вибрирующие стоны отдаются в моем горле, на языке, в груди, в напряженном до боли члене.
Одной рукой все ещё крепко держу её за бедро, свободной сжимаю мягкую грудь и прокручиваю между пальцев соски, заставляя выгибаться и дрожать в моих руках, сильнее сжиматься вокруг каменной перед оргазмом плоти.
– Сейчас… Можешь не сдерживаться, милая, – хриплю в мокрый висок, накрываю её рот рукой, и в следующий миг проваливаюсь в космическую тьму, ощущая её мощный оргазм и вонзившиеся в мою руку зубы.
—–♡–
Василиса получает свое благодарственное письмо, а я выступаю с короткой речью о том, как в свое время галерея родилась на свет именно благодаря господдержке.