– Блин, что-то я не подумал, что после универа и галереи ты замахнешься ждать вечера. Прости. Можем сейчас поехать домой. Хрен с ним, этот сюрприз можно и в другой день устроить.
– Эй, все хорошо. Я скучала. – Покрепче сжимаю его ладонь и улыбаюсь. – Да и обещание сюрприза, чтоб ты знал, придает сил.
– Отлично! – Кай переводит взгляд куда-то поверх моей головы. – Поверь, тебе понравится!
И в этот миг город загорается тысячами огней теплой подсветки.
—–♡–
Под Аркой Главного штаба на Дворцовой площади – небольшая толпа. Компании молодых людей, парочки, что тормозят на пять минут, но после снова медленно бредут к Эрмитажу, пожилые дедушка с бабушкой в экстравагантных шляпках – многие останавливаются послушать женщину, читающую стихи под аккомпанемент гитары.
Женщина у микрофона – невысокая, полноватая, в огромном коричневом свитере и черных джинсах – читает стихи прямо под сводом арки. Чуть поодаль от нее сидит на табурете мужчина в возрасте. Он держит в руках акустическую гитару, прямо перед ним – низко опущенный микрофон.
Кай привел меня на одну из главных уличных сцен города. По вечерам здесь часто выступают уличные артисты.
Я стою в небольшой толпе, рассматривая в вечерних сумерках и желтой подсветке выступающих. Кай отошел ответить на звонок.
Почти софиты – фонари – встроены в старую брусчатку и красиво подсвечивают пространство, создавая целый театр перед Эрмитажем. А певучий, вкрадчиво-бархатистый голос женщины, словно голос мамы, рассказывающей сказку на ночь, пробирается под кожу рябью мурашек и дрожи от слов стихотворения о любви.
Чувствую вибрацию телефона в кармане пальто. Отвлекаюсь от голоса и слов – Кай пишет.
Оглядываюсь по сторонам, но тоже его не вижу. Пробираюсь сквозь неплотную толпу. Останавливаюсь у импровизированной границы, за которую зрители, не сговариваясь, не заступают, чтобы не подходить слишком близко к выступающим. Стихотворение заканчивается, раздаются хлипкие аплодисменты, а Кая нет.
– Привет… – чуть хрипловатый голос Кая, усиленный микрофоном, раздается почти прямо передо мной.
Дыхание перехватывает. Не верю своим глазам.
Кай стоит у микрофона и смотрит в глаза.
Облизывает губы. Прочищает горло и уверенно делает шаг вперед – теперь, обхватив стойку двумя руками, выглядит так, словно он создан для всего этого: вечернего Питера, смотрящей на него толпы, переглядывающихся и улыбающихся совсем юных девочек, сидящих прямо на брусчатке.
– Спасибо великолепной и неповторимой Анис, которая разрешила мне узурпировать на пять минут микрофон и ее гитариста! – Кай подмигивает и улыбается отошедшей в сторону поэтессе, и оборачивается назад. Показывает класс музыканту, на что тот кивает и поднимает палец вверх.
Кай, кажется, знает выступающих. И хорошо держится перед толпой у микрофона.
– Меня зовут Кай. Но это неважно. Важно, что одну девушку среди вас зовут Василиса. И эта песня звучит для нее. – Он ослепительно улыбается и под улюлюканье толпы подает знак мужчине.
Звук гитары теперь громче – мелодия, даже в акустике, кажется смутно знакомой. Это NЮ. Одна из любимых песен.
От легкого ветерка глаза щиплет. Чувствую капли солёной влаги в уголках. Прикрыв рот ладонью, прикусываю губу и чувствую, как уголки все равно поднимаются в счастливо-влюбленной улыбке.
Впервые кто-то поет для меня. Мне вообще впервые признаются в любви. Ведь он это сейчас делает?
Кто бы мог подумать, что Кай так прекрасен, когда поет.
Он прикрывает глаза на последних словах. И еще больше усилившийся, почти надрывный звук гитары сливается с его голосом, образуя чарующую симфонию песни.
На припеве и вовсе забываю о том, что Кай – не настоящий исполнитель песни. Просто наслаждаюсь тем, как парень выглядит, и как звучит его голос.
Последнюю строчку «
Обнимаю за шею и притягиваю к своим губам.
Под выкрики и аплодисменты, под сводом арки Зимнего дворца, под дрожащие струны гитары целую Кая, в поцелуй вкладывая всю чувственность и горячность первой любви, расцветающей в сердце нежной майской сиренью.
Четверг， 00:05
Клуб Воронова «Кайот»
«Кайот» открылся пять минут назад – а очередь у входа уже собралась приличная.
В эти минуты розово-фиолетовая неоновая подсветка еще не скользила по разгоряченным потным телам. Мини еще не обнажали женские ножки. Но музыка уже оглушала битами.
В темном зале было совсем мало людей – клуб заполнялся постепенно теми, кого пропускала охрана. А вот за дальним столиком, предназначенным только для ВИП-гостей владельца, сокрытым темной бархатной ширмой, сидели три человека.