– А может я ради твоей стряпни готова многое стерпеть! – весело и задорно отвечает Злата, с присущей ей прямотой. – Да не бери ты в голову, а то ещё запаришься из-за такой ерунды. И вообще. Хочет наша прима одна побыть – ну, со всеми бывает. Лучше расскажи, как там твой сказочный роман?
Хватаю со столика свою тарелку и водружаю на поднос: если все это полетит в коридоре на пол, макаронами будет облеплено несколько квадратных метров.
– Ты прости, – мимоходом улыбаюсь Злате, пока сооружаю на подносе Эйфелеву башню, бросая туда еще пару салфеток, – но я побуду липучкой и все-таки схожу к ней.
– Окей! – Злата отталкивается от стола и направляется к выходу. – Посуду можете потом в раковину закинуть. Я помою завтра – и только ради тебя, Васек! Спокойной ночи желать не буду – просто не захлебнись там в тонне драмы! – хмыкает Злата и скрывается в темном коридоре.
Губы сами расползаются в дурацкой улыбке, сдержать которую я не в силах.
Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Кажется, вино я все же беру не для Карины, а для себя.
– Я знаю, что ты там!
Поднос стоит на полу у ног, а я подпираю спиной дверной косяк. Стучать нет смысла – несмотря на запертую дверь я слышу включенный сериал. Голос Керри Брэдшоу можно узнать из сотни. То ли первый, то ли второй сезон «Секса в большом городе». Карина часто включает легкие сериалы, когда хочет «отвлечься».
– Мне тут сказали, что я доставучая! Представляешь? – Затылком упираюсь в стенку и поворачиваю голову вбок, говоря прямо в щель между дверью и откосом. – Так что у тебя нет шансов! А еще рядом со мной папино вино и паста.
Щелчок – и дверь распахивается одновременно с тем, как мои губы расползаются в хитрой улыбке. Заспанная Карина с растрепанным пучком на макушке, в майке и шортах, демонстрирующих идеальную фигуру, ухмыляется мне с порога, складывая руки на груди.
– Тебе сказали?
– Да. Два раза за последние два дня. Что думаешь?
– Думаю… Если это тот хрен из универа, то ему крупно не повезет на сессии, когда ты откажешься помогать. Если это Кай, то он идиот, с которым еще пару дней не будут разговаривать… Ну, а если это снова Злата… Ты лишила ее доступа к своей еде?
На мои удивленно вскинутые брови Карина закатывает глаза, однако теперь ее лицо освещает пусть и уставшая, но искренняя улыбка.
– Шучу я. – Подруга отодвигается и распахивает дверь, приглашая к себе.
– Напомни, когда я не разговаривала с кем-то из-за ерунды? Когда вообще отказывалась с кем-то говорить? И когда я запрещала есть то, что готовлю? Я все равно не съем столько.
С подносом в руках подхожу к подножью небольшой раскуроченной кровати. Ставлю поднос на пол, и сама усаживаюсь рядом, облокачиваясь спиной о мягкий край матраса. В комнате Карины перемешался аромат ее терпких духов с черным перцем и сладковатой нероли с запахом табачного дыма.
Будто она курила прямо в комнате. И не одну сигарету.
Перед мной – телевизор, на экране которого начинается очередная серия «Секса в большой городе». Знакомая песня, виды Нью-Йорка девяностых и сумасбродная мисс Бердшоу, в очередной раз спускающая на туфли Маноло весь свой месячный гонорар.
– С Каем на этой неделе? Разве нет? С каким-то Андреем в июне, когда он тебя заколебал с экзаменами? – Карина запирает дверь и садится с другой стороны подноса.
Кидаю колючий взгляд на подругу и тянусь к тарелке, мысленно зачем-то пытаясь объясниться перед собой и перед
– А еще, когда мы только съехались, ты стерегла свою полку в холодильнике как коршун. И сама ничего не брала с моей. – Размахивая вилкой, продолжает Карина. – Помнишь, как я пришла после смены из клуба в ночи и перепутала твой йогурт со своим?
Карина уже откровенно забавляется, вспоминая, как мы тогда поцапались, – и, в общем-то, это хорошо. Судя по всему, она отвлеклась от своих переживаний.