Вкладываю свою руку в его, чувствую, как легко Виктор сжимает ладонь, – а у меня руки словно ватой набили. Кожа к коже, и воздух между нами мерцает.
Лёгкая дрожь и слабость в пальцах выдают мое восторженное волнение с головой, но я поднимаю подбородок, стараясь смотреть в его глаза. Стараясь понять, что скрывается за стальной радужкой, всю неделю до этого момента смотрящей сквозь меня.
Тень улыбки снова мелькает на губах мужчины. Он сжимает мои пальцы, отчего дрожь еще больше усиливается. От самых ногтей трепет несется по телу легкими разрядами.
– Сог… – мой хриплый шепот обрывается на полуслове.
– Привет, Василёк!
Голос – грохот грома в полупустом огромном зале галереи.
– Этот сноб тебя уже достал, да?
Гулкими раскатами отдается эхо от высоких стен и стеклянного купола крыши.
О нет. Нет-нет-нет!
Выдергиваю ладонь из его руки.
Что я творю?!
– Поздно. Ты согласилась. – Бестужев-старший так спокойно это произносит, словно не мы только что заключили сделку за спиной близкого нам обоим человека.
– Я не…
– С братом поговорю сам.
Виктор
Кай почти минуту смотрит исподлобья, а я даю ему время переварить услышанное. Агнесс, скорее всего, тоже там сидит и пытается прийти в себя.
– Нет, в то, что ты выдумал такую дичь, я охотно верю. Это же ты. Но вот в то, что Васька согласилась подыграть… – Кай выходит из оцепенения и бросает взгляд поверх моего плеча. – Че ты ей наплел?
На самом деле – ничего. Всего лишь предложил честную сделку. Это Василиса выжала из меня по максимуму. Кай, кажется, недооценивает свою девушку, но меня это не касается. Да и сейчас это неважно.
Важно – поскорее подняться к Пожарской. Но без согласия Кая не могу продолжить игру. Не имею права.
– Послушай. Знаю, тебе сложно понять, но поверь, мне необходимо попасть на этот гребаный прием. Я собираюсь провернуть сделку, которая повлияет на всю нашу дальнейшую жизнь.
– Нашу? Или твою? Что, обновишь тачку? Или снимешь в Берлине хату получше?
Черт, нет времени сейчас это обсуждать!
Хватаю брата за плечи и слегка встряхиваю, заставляя снова смотреть на меня, а не на пол.
– Кай, пожалуйста. – Кай недовольно морщится, отпускаю его.
– Не пойму, от меня ты че хочешь-то? Она ж согласилась.
Мне и самому сложно до конца сформулировать свои ощущения, но я пытаюсь.
– Хочу, чтобы между нами не было недопонимания. Чтоб ты знал, вы оба – ты и она… Мне всего лишь нужна ваша помощь. Я не на что не претендую.
– А шлем нах купил?
– Кай, я ничего ей не говорил. А шлем должен был купить ты. Давай не будем об этом, если не хочешь поговорить о безопасности на дорогах.
Кай – застывший комок нервов. Взгляд лазурных глаз мечется по моему лицу, словно ища подтверждение то ли искренности, то ли лжи.
Видимо, не находя последнего, брат громко выдыхает. Плечи опадают, тело расслабляется, а он сам лишь растерянно машет рукой.
– Ну, валяй… – обреченно тянет Кай. – Только вот я тоже тебя сегодня просил. Ты меня послал. Так что знай, тебя в гостиной уже ждут пара десятков воздушных шаров под потолком. – Кай так по-родному криво усмехается, что я не могу не улыбнуться в ответ.
Только вот улыбки выходит невеселая, а на губах остается горьковатый привкус состоявшегося разговора.
– Пусть ждут ее, а не меня. Я не приеду.
– Серьезно? – И снова Кай неверяще рассматривает меня.
– Да. Не хочу лицезреть красное шуршащее нечто с надписями «I love you».
– Они розовые. – Кай закатывает глаза, почти копируя мою ухмылку и интонацию.
– О, ну это определенно все меняет. А вообще… Есть ещё кое-что.
Достаю из кармана брюк маленький черный прямоугольник с серебряной латинской
– Сезон мотоциклов в Питере слишком короткий. Не хочешь пересесть? – Протягиваю брату ключ от своей машины.
– Шутишь? – Кай забирает с приоткрытым от восхищения ртом.
– Я все равно уеду, а машине вредно стоять в гараже так долго. Нужно кататься.
– Эм… Кстати. Я пару раз ее брал. Ну, всего пару и только до магазина! – Скулы брата едва заметно розовеют, он не может сдержать улыбки, когда крутит ключ в руках.
Об этом я и так догадывался, но сознающийся в шалости Кай напоминает о детстве. О времени, когда защищать младшего брата от всего и всех казалось чем-то само собой разумеющимся. Да и сейчас счастье Кая – аксиома и приоритет.
– Знаю. И как?
– Спрашиваешь?! – Кай светится от радости. – Круто, конечно! Наваливает от души.
– А теперь сможешь забрать себе. – Выхватываю ключ из рук брата и кладу обратно в карман. – Точнее, когда я уеду.
Кай кивает.
Вот и ладушки. От души отлегло, все на всё согласны. А значит, пора к Агнесс.
Стоит только развернуться и встретиться взглядом с Василисой, снявшей форменный фартук и шляпу и ждущей у бара, как Кай, теперь уже без смеха и обиды в голосе, тихо адресует вопрос моей спине:
– Что, правда такая крупная сделка намечается?
– Самая крупная в моей жизни. – Оборачиваюсь к Каю, прислонившемуся к колонне, и ловлю в его взгляде промелькнувшую грусть. Однако на его губах – все еще улыбка.
– Ну, тогда… Удачи, Вить. Мы ведь не проигрываем, да?
Я не отвечаю, потому что подозрительно веселый голос брата уже разносится эхом под высоким сводом потолка.