– Полгода года… – Тонкая ножка из стекла кажется ей льдинкой в руке. – Ты будешь приезжать?
– Конечно. Иначе Кир прилетит в Германию. Берлин точно не выдержит его харизмы, – Вик веселится и шутит, вспоминая о лучшем друге, а у нее от одного только имени сердце падает в желудок. Губы моментально пересыхают. Что она наделала…
Боже, если ты есть, помоги, пожалуйста. Сделай так, чтоб он никогда-никогда не узнал. Ведь… всего один раз… Случайно.
– Из-за Кира?
– Ты же знаешь, что нет. – Вик ставит пустой бокал обратно на столик и снова сокращает расстояние между ними до миллиметров. Аля прикрывает глаза, решаясь на долю правды, ибо молчать – невыносимо. Но и сказать всю правду – невозможно.
– Вить… Я… Я боюсь.
– Чего?
– Всего. Времени. Расстояния. Одиночества. Боюсь потерять тебя из-за… какой-нибудь глупости или…
– Эй, – он подцепляет пальцами ее подбородок и поднимает голову так, чтобы глаза смотрели в глаза. – Я люблю тебя, понимаешь? Понимаешь, что это значит? Мне никто не нужен кроме тебя, а если не веришь, давай не будем тянуть. Мне плевать на возраст. Поженимся прям… – Его прерывает стук в дверь, едва слышимый на балкончике. Люкс огромен, значит, кто-то там стучит от души. Точно не обслуживающий персонал. Не считая ее, есть лишь два человека, которых Витя способен ждать. Кая он отвез домой лично, выходит…
Дрожь страха охватывает все тело, сердце спотыкается, а голова начинает кружится. Нет, пожалуйста, нет! Только не он!
– О! Ну наконец-то! Кир до нас доехал на своем новом раритете! Мы обязательно договорим наедине. – Витя отпускает ее и спиной делает шаг назад, в сторону комнат. Подмигивает и разворачивается теперь уже спиной к ней, бодро направляясь к дверям. Он не слышит, как с губ девушки в этот миг слетает тихое:
– Себе… Себе не верю.
Всхлип заглушает Воронов, хлопушкой встречающий открывающего дверь Вика.
– Скажи, что я не зря угандошил президентский люкс этой хренью и встал на тропу войны со стервой всея Питера?!
– Она же тебя прикончит! – Смеясь, Вик наверняка отряхивается от конфети. Аля почти видит его перед собой как наяву.
– Да ладно, невелика потеря. И вообще! Хрен с ней! Ну?! Что?!
И режущее ножом по сердцу:
– Да. Мы поженимся. Осталось только выбрать дату, но не думаю, что мы с этим затянем.
Пауза перед тем, как зазвучали поздравления и смех, секундная пауза, когда, должно быть, Кирилл решал – сказать или нет, показалась ей целой вечностью.
Василиса
Молчаливая пауза кажется мне вечностью. Мертвая вязкая тишина засасывает, как болото. И в этом мгновении, когда на «стоп» поставлен весь мир, я остро чувствую абсолютно все.
Покалывание в левой ладони. Пальцы хранят ощущение горячей кожи его руки, которой я коснулась перед тем, как войти.
Страх, сосущий под ложечкой. Цепкий взгляд Агнессы Юрьевны, изучающий сначала его, а потом мое лицо. Она наверняка видит нас насквозь. Читает как открытые книгу.
Чувство, что Виктор снова за моей спиной. Снова близко, но в этот раз до жути интимное расстояние – не опасность, а поддержка. Безопасность.
У него просторный кабинет. Мягкий свет контурной подсветки по периметру потолка. Тот же, что и везде, светлый мрамор на полу. Белоснежные стены, огромные окна. Четвертая стена – полностью из закаленного, идеального в своей чистоте стекла – открывает вид на холл галереи.
Сладкий древесный аромат – бросаю взгляд на кожаный низкий диван цвета насыщенного изумруда и журнальный столик – от тлеющей палочки Пало Санто? Ух ты! Неожиданно. Хотя… Почему неожиданно? Я ведь его совсем не знаю.
Прохладный, пробирающийся под рубашку воздух из приоткрытого окна, – оно прямо напротив стеклянной стены. Мне бы осмотреться, но ведь нельзя показать, что я здесь впервые.
В голове все казалось намного проще: пока мы стояли за дверью, я была уверена, что знаю, как и какими словами собираюсь разговаривать с Агнессой Юрьевной. Но стоило оказаться здесь – мысли бесследно испарились.
Паника, отступившая в тот момент, когда держала его за запястье, грозит вот-вот накатить с новой силой.
По костяшкам правой руки уверенно пробегает тёплый палец стоящего рядом мужчины. И время снова оживает.
– Все хорошо? – Переплетая наши пальцы, он с беспокойством смотрит на меня. – Мы ведь все равно собирались рассказать всем к Новому году.
На этой фразе Виктор слегка сжимает мои пальцы. Он ведет себя так, будто прямо сейчас мы в кабинете одни. Будто его совершенно не волнует Пожарская, будто единственное, что на деле его заботит – мое состояние.
Хорошо играет.
Да. Это просто игра. Неплохо бы включиться.
– Да-а… Просто не верится, что мы это делаем.
Не верится, что я улыбаюсь, как влюбленная девочка. Как же хочется зажмуриться от нашего неловкого представления! Судя по кривой улыбке, мужчина верно трактовал тот смысл, который я вкладывала в слова.
– Василиса? – Голос Агнессы Юрьевны чуть не заставляет отскочить от Виктора, но он покрепче сжимает мою руку, не позволяя этого сделать. – Может, кто-нибудь мне объяснит, что происходит и как давно
Нет, так не пойдет. Мы же что-нибудь напутаем – к гадалке не ходи.