– Расскажи мне о себе.
– Ты же и так уже все знаешь. – Василиса снова закрывается волосами и опускает голову вниз. – Даже дату и место рождения. Закажи мне, пожалуйста, боул с цыпленком и таёжный чай.
– А десерт?
– Не надо.
Подоспевший к концу ее фразы официант оформляет заказ и снова оставляет нас наедине. Она опять садится ровно. Не прячется, а с любопытством ждет от меня объяснений.
– Слушай, я знаю, что это не мое дело, но… Ты не хочешь возвращаться в шато после университета. Я прав?
– Не хочу… – светлые брови изгибаются в забавном домике, и вот уже снова в глазах искрится веселье, – … в шато? Кажется, вы правда очень давно не брали в руки кисти и краски, Виктор Александрович!
А после Василиса устраивается удобнее, подпирая щеки кулачками.
Интересно, понимает ли она сама свои желания?
– Какой раз ты пытаешься нарисовать этот свой мысленный портрет? Уверена, ты закрылся от людей очень давно. И так давно не «рисовал», что растерял все навыки.
Туше. И ответить нечего.
Неужели, опять? Снова ошибка?
Я никогда еще не ошибался в людях так часто.
– Если я расскажу, то ты сделаешь то же самое. – Василиса выпрямляется, протягивает над столом ладошку и смотрит совсем бесхитростно. – Идет?
Самая, пожалуй, честная сделка в моей жизни. И самая… Я не хотел бы, чтобы это вообще было сделкой, но мозг настырно подкидывал именно это слово.
Она ждет. И я соглашаюсь.
Прикосновение пальцев к пальцам. Кожа к коже. Всего лишь, на хрен, тысячное рукопожатие в жизни, а так прошибает. Мимолетное касание, после которого она прячет руки под стол и в забавной манере, как если вдруг снова волнуется, начинает.
– Я очень хочу вернуться домой! Шато «Под звездами» – самое красивое место на земле, пусть я видела их не так много. В него невозможно не влюбиться! Ты сейчас поймешь.
Разблокировав лежащий на столе телефон, поворачивает экран и листает фотографии.
– Смотри сам. Это отель. Здание пережило огонь революции и войны. Фундамент был заложен еще тогда, когда на этих землях была императорская Россия. А вот виноградники. Гектары земли, пахнущие так сладко, как… – Мечтательно прикрыв глаза, девушка тихо выдыхает. – Это не передать словами.
Красиво. Снимки действительно потрясающие. Здание напоминает об архитектуре Франции ушедших эпох: раскинувшийся среди невысоких зеленых гор замок, в котором она, должно быть, жила как принцесса в сказке. Гуляла между лозами винограда, бегала босиком по земле, будучи маленькой девочкой.
Я отрываюсь от экрана телефона и смотрю на девушку, представляя ее под палящим южным солнцем в сарафане. С задорным хохотом, с детскими щеками и растрепанными волосами.
А Василиса пролистывает парочку похожих фотографий и останавливается на видео. Небольшие сапфирово-синие волны, гонимые легким ветром, скалы и невероятная, будто нарисованная лазурь неба. И ее смех в записи.
– Дикая бухта. Очень маленькая в жизни. Я снимала со скалы. Про этот закуток знают только местные, и то не все. Любимое место мамы было.
Слово бьет набатом в голове.
Василиса не замечает оговорки, из-за которой я замираю, не в силах отвести взгляд от светящейся жизнью девушки, пережившей, кажется, ужасное горе. И не сломавшейся.
Я даже дышать перестаю, глядя в искрящиеся зеленью глаза, пока она болтает.