Старик хмыкает и не торопясь ковыляет в сторону двери, на ходу прося детей вернуться к работам. А в коридоре достает из шерстяных брюк старенький кнопочный телефон и набирает, как и учил Витя, по цифре «3» его номер.
Обычно бывший ученик отвечал быстро – с телефоном Витя давно уже не расставался, не выпускал из рук и, как казалось Ивану Сергеевичу, даже спал с ним в обнимку. Иногда Евграфьев ворчал, что Витя спит не с тем, с кем нужно. Детей от телефона получить невозможно, а он, старый учитель, помрет скоро – и вот так и помрет, не дожив до счастья и исполнения настоящей мечты мальчугана с улицы, ставшего почти родным. Но Бестужев только отшучивался, предлагал отремонтировать дом, походить по врачам и перестать уже наконец-то вести занятия.
– Да? – Хрип в трубке тут же сменяется покашливанием.
– Алло! Витя?
– Да-да. Что-то случилось?
– Нет… – Иван Сергеевич отчетливо слышит, пусть слух с возрастом тоже стал подводить, что в голосе собеседника сквозит непривычная растерянность. – А у тебя?
– Все хорошо. – Витя еще раз прочищает горло и через пару секунд повторяет, видимо, для пущей убедительности свое «все хорошо».
– Ты мне вот что скажи, ты к нам сегодня заедешь?
– Да-да, конечно. Я же пообещал. Сам хочу перед закрытием еще раз погостить.
– Вот и славно. Вот и славно, Витя. Ты, знаешь, что… Ты только не покупай ничего. Я нам уже стол приготовил.
– А…
– Чего? Купил уже?
– Иван Сергеевич, могу я приехать не один?
– Ты что же, жен?..
– С другом, Иван Сергеевич. Я просто приеду с другом.
– Отчего же нет? Можно, конечно. С другом, так с другом. Я нам тогда стол накрою на троих.
– Спасибо… Только вы с настойками в этот раз не перебарщивайте! Друг у нас пить не будет. Да и я за рулем.
– Баранка твоя от тебя без тебя не уедет. Ну, все-все. Ты иди, за дорогой смотри. Там у вас, говорят, пробки и погода плохая.
А вернувшись в класс, художник бурчит о том, что терпение нынче не в почёте.
– Приедет-приедет. Говорил же, что приедет! Нетерпеливые дети сейчас, ой нетерпеливые.
И после новости воспитанники уже только делают вид, что вернулись к занятию. А через полчаса Иван Сергеевич видит в окно, выходящее на парковку перед художественной школой, подъехавший черный внедорожник, – и он сам вдруг предвкушает интереснейшую встречу. Из машины выходит тот самый друг.
В туфельках, бежевом пальто и с пушистыми белокурыми волосами – хорош друг!
– Иван Сергеевич, это же он, да?
– Ну что ты Ивана Сергеевича глупыми вопросами донимаешь? Он-он!
– Ой, а с кем это он?
Василиса
За окном автомобиля день сменяется на погожий осенний вечер. Омытые дождем блестят купола храмов, желтеют листья клёнов, отцветают хризантемы.
Мы выехали на КАД. Несемся навстречу чистому небу.
В груди неимоверная легкость. Приятная, волнующая. И никакого смущения. Не стыдно за то, что сделала в кафе. Не хочется ничего переформулировать, переделывать, переиначивать, доводить до безупречности.
Только бы запомнить. Сохранить мгновения в памяти.