– Кай звонил на днях. – Собственный голос становится ниже. – Но все закончилось так же быстро, как началось. Хватило одного сообщения, чтобы он… Он так и не признался, что это было. Сказал, что я – последняя стерва, если решила порвать с ним смс-кой, и мы еще увидимся через пару дней, но сейчас у него много дел с группой.
– Вот же… Я прибью его. Гуманно, как старший брат.
Прерываю злобный рык, пусть от него в животе закручивается жаркий ураган. Скольжу пальцами к виску. К волосам. Его это заставляет замолчать.
– Подожди, дослушай. Я хочу сказать, что не злюсь на него. Я не имею в виду, что по щелчку пальцев забыла, простила, и все вот это, но… Кай – не первая и не последняя в моей жизни несчастливая история. Я потеряла маму, пережила депрессию отца. В семнадцать связалась не с тем парнем. Но это все… уже случилось, понимаешь? Я не буду постоянно думать об этом, ненавидеть кого-то, тратить свои дни, свои силы и время на то, чтобы плакаться и жалеть себя. Я никогда не хотела прятаться от мира в кокон, хотя иногда вылезти из скорлупы очень сложно. Но… Никто не в силах изменить прошлое. Я уже уехала из дома, как и ты. Кай уже подкинул таблетку. А ты сейчас сидишь и винишь во всем себя, думая, что было бы, если… И из-за этого тебе еще хуже. Не мучай себя бесконечными «если бы». Попробуй жить сегодня, а не вчера и не завтра.
Он делает это сам. Касается лбом моего лба. Горячие губы в миллиметре от моих.
– Плохая идея. – Отчаянный шепот прямо в губы заглушает громкая мелодия очередного входящего вызова.
Вторник, 16:50
Старый корпус художественной школы им. А. К. Беггрова
На острове Котлин в этот вечер было тихо и по-осеннему тепло. Дождь не пролился так сильно, как во всем городе, а оттого казалось, что погода тут куда приветливее.
На проспекте Ленина в одном из старинных особняков – в одном из тех самых, с высокими потолками и скрипучими полами – царила изумительно умиротворяющая тишина.
Мягкий солнечный свет проникал в большие сводчатые окна и заливал золотом длинный коридор первого этажа. На пути лучам попадались белоснежные, но облезлые колонны с капителями и старенькие барельефы; картины и чертежи на стенах в обычных рамках; покрытые черт знает каким слоем лака деревянные двери, ведущие в уютные, но пустующие классы. И лишь в одном из кабинетов тишина нарушалась шорохом карандашей, всплесками воды в баночках, легкими вздохами увлеченных работой детей и негромкими замечаниями
старого преподавателя.
Здесь, в этом классе, дверь в который была радушно открыта, лучи перемежались с тенями, скользили по старым, испачканным красками партам, мольбертам, стеллажам с баночками, палитрами, кистями, бумагами, ножницами, шпательками и невесть чем еще.
В углу комнаты стоял старый книжный шкаф, заполненный толстыми альбомами и потрепанными книгами по искусству.
На подоконнике среди глиняных статуэток нашли место горшочки с живыми растениями.
За столами – четверо учеников.
Совсем еще юная девочка с косичками склонилась над листом бумаги, старательно вырисовывая причудливый домик, окруженный сказочными деревьями.
Рядом с ней паренёк постарше то и дело сдувал со лба каштановые кудри. Он с увлечением смешивал краски, пытаясь поймать в них движение волн и блеск солнца на воде, и рисовал бушующее море.
Третий ученик – подросток в очках – работал над портретом своей бабушки, с заботой выводя карандашом каждую морщинку.
Последняя из четверки – тихая девушка с длинными, собранными в хвост волосами, – сидела у одного из этих огромных готических окон и рисовала маленькую птичку на ветке. Она работала акварелью, и каждый мазок кисти добавлял картине нежности и воздушности.
А пожилой художник едва только присел за свой стол и молча глядел в окно. Он уже успел подойти к каждому, постоять с каждым – а с возрастом ноги не могли так долго служить ему.
Проклятая старость!
Дрожащие руки уже были неспособны вносить исправления в чужие работы, а некогда зоркие глаза не видели без очков.
– А Виктор Александрович сегодня приедет?
Вопрос, разрезающий спокойную тишину, слетает с уст того самого пятнадцатилетнего кучерявого паренька, рисующего море.
– Приедет-приедет.
– Может, позвонить ему? – К парню присоединяется девочка с косами.
– Зачем же?
– Мама сказала, что такой дождь прошел в центре… Весь город в пробках.
– Так и тем более. Что же человека отвлекать?
– Ну Иван Сергеевич, ну пожалуйста. Позвоните, а?
– Эк вы все нетерпеливые теперь! – Пожилой мужчина, однако, поддается на уговоры учеников и встает, чтобы выйти из кабинета. Не любит он все эти разговоры телефонные на уроках вести. – Человек еще и опоздать не успел, а вы уже переполошились.
– Соскучились же, Иван Сергеевич!