– Это добавило… перчинки. – Его большой палец легко погладил мой подбородок. – Пляж… А когда я увидел тебя позже той ночью, ты едва держалась на ногах, захлебываясь собственной кровью… – Руи побледнел, стиснул челюсти. – Каждый час для меня был пыткой. Каждая минута казалась вечностью, пока ты боролась с ядом. Я думал, что потерял тебя. Но… я не хочу тебя терять, – прошептал Руи. – Не стану делать вид, будто знаю, кто мы друг другу. Но твое общество делает меня счастливым, Син Лина. Ты можешь остаться здесь. Рядом со мной.
Мои губы удивленно приоткрылись.
– Руи.
– Я понимаю, что тебе надо уйти. Но ведь заглянуть в гости не повредит? Правда?
– Правда, – тихо ответила я. То, что он мне только что сказал… Мы с ним были похожи даже больше, чем я могла предположить. – Не повредит…
И в его глазах, словно молния, вспыхнула радость, настоящая радость. Не та яркая и чистая радость, которую я видела на картине в галерее. Эта радость, скорее, была приглушена легкой тенью того, что ему пришлось пережить. Но все равно, как ни посмотри, это была радость. Он притянул меня ближе, и его губы, мягкие и нежные, встретились с моими.
Возможно, из-за нашей глупой увлеченности друг другом мы не услышали воплей, пока не стало слишком поздно.
Крик боли, пусть и приглушенный, донесся до моих ушей. Сердце бешено заколотилось, и я мигом отпрянула от Руи. В воздухе витал ужас. Тени стали темнее, а луна тусклее.
Он был здесь.
Руи резко встал, доставая Манпасикчок. В глубине сада раздался еще один крик. И еще один.
– Стражники, – выдохнула я, крепко сжимая кнут.
У меня не было сил встать с кресла, но, если понадобится, я была готова сражаться в нем.
Лицо Руи стало жестким. Я знала, о чем он думал. Уже должен был появиться Чан, чтобы забрать меня, но его все не было.
Еще один крик, ближе.
И еще один.
Руи повернулся ко мне, глаза его пылали, он потянулся ко мне, словно хотел телепортировать меня в безопасное место. Но прежде чем его пальцы успели коснуться моей руки, в воздухе раздался еще один крик, полный боли и ужаса, а затем над садом повисла тишина, густая и непроницаемая.
Прошла секунда.
Две.
Три…
Из теней появилась черная фигура. Мгновение спустя лунный свет осветил Дживуна.
Но это был не тот Дживун, которого, как мне казалось, я знала. Исчезли его проволочные очки и морщинки вокруг янтарных глаз. Этот Дживун был одет в черную кольчугу, обтягивающую мускулистое тело. Его лицо пылало неприкрытой ненавистью.
В том, как он стоял, было что-то странное… Как будто ему с трудом удавалось сохранять неподвижность, потому что внутри него бурлила неистовая сила, готовая вырваться на свободу. В руках Дживун держал большой сверкающий топор. Я еще крепче сжала рукоять своего кнута. Я узнала этот топор, выкованный из украденных металлов. В последний раз я видела его в подвале пекарни Мисук. Он тогда вызвал у меня восхищение. При воспоминании об этом мои губы скривились в горькой усмешке.
Глаза Дживуна нашли мои, и по его лицу медленно расползлась улыбка, хотя взгляд оставался холодным от ярости и ненависти. Я стиснула зубы, когда он повернулся к Руи, склоняя голову то в одну, то в другую сторону, и резко рассмеялся.
– Ваше величество, – процедил он сквозь зубы, все еще посмеиваясь, – наконец-то мы встретились.
– Полагаю, – сказал Руи, – что ты тот самый печально известный Ван Дживун. – Его рука наконец-то коснулась моей, и воздух позади нас задрожал, открывая коридор теней. – Я мог бы, конечно, сказать, что мне очень приятно позна…
Дживун заметил рябь в воздухе и темноту позади нас.
– Бесполезно. Куда бы ты ее ни отправил… Я последую за ней. – Воздух за его спиной тоже завибрировал. Руи отпустил мою руку. – И твои охранники не придут тебе на помощь, – добавил Дживун, явно наслаждаясь собой. – Не сегодня.
Проклятый усилитель…
– Лина, – прошептал Руи, – ты должна бежать. Ты не в состоянии сражаться.
Но Дживун услышал эти слова, и его ухмылка стала шире.
– Наверное, Эче следовало бы направить меч повыше, – сказал он. – Я хотел бы вырезать твое сердце и посмотреть, как оно истекает кровью. Но тогда мне больше хотелось увидеть твой труп, растерзанный личинками и стервятниками, ты, грязная предательница. Я недооценил тебя, признаю это. Но больше я не допущу такой ошибки.
– Ты ублюдок, – ответила я. – Ты никогда не будешь править Исыном. Ты умрешь здесь, от наших рук, и я буду наслаждаться каждым мгновением, пока ты будешь умирать.
Смех Дживуна стих.
– Я сделаю так, как велит мне Хванун.
– Хванун не назвал бы это справедливостью. Ты лжец, если говоришь, что за тобой стоит бог законов…
– Лина, – тихо и требовательно произнес Руи, не отрывая глаз от Дживуна. В саду стало холодней. Глаза императора полностью окрасились в голубой, и в них бушевало электричество, которое, казалось, вот-вот вырвется наружу. – Убегай, маленькая воровка, беги далеко.
Но я не хотела оставлять его.
– Нет. Я никуда не уйду.
– Лина, сейчас же, – прошипел он, и в его голосе послышался страх, неподдельный страх.
– Не уйду! – ответила я за мгновение до того, как в ночи зазвучала медовая музыка.
