Руи достал свой Манпасикчок. Однако я слишком поздно осознала, что он собирается сделать…
«Лина, – пела мне флейта, – Лина, маленькая воровка. Ты не можешь оставаться здесь; ты умрешь, он убьет тебя. Беги, Лина, беги и спрячься. Мне жаль, что я нарушил обещание, мне очень жаль. Беги, Лина, беги и спрячься…»
Я медленно кивнула, и все, кроме сладкой музыки, исчезло.
«Беги и спрячься», – медленно напевал мой разум. Я должна бежать и спрятаться, ибо так велела мне мелодия.
Быстро, насколько позволяло мое немощное состояние, я встала из своего кресла и устремилась к зарослям растительности, хотя мое тело было очень слабо.
«Беги и прячься», – призывала музыка. Я бросилась на землю и покатилась, пока не оказалась скрытой стеной зелени. Ветки расцарапали мне лицо, колени болели от ударов, грудь вздымалась.
«Я спряталась», – глядя на ежевику, нежно сказала я флейте, желая получить ее одобрение. Ее сладкие звуки ласкали мою кожу, как прикосновение бабочки.
«Прости, – шептала мелодия. – Прости меня».
Мгновение спустя музыка стихла, но ноты все еще звенели в моих ушах. Не высовывайся, не высовывайся, не высовывайся, не высовывайся… Я послушалась и прижалась к земле, наблюдая за тем, как Руи сделал глубокий вдох.
В лунном свете было видно, как его лицо огорченно сморщилось, когда он снова поднес Манпасикчок к своим губам.
«Ван Дживун, – запела флейта, – сложи оружие. Ты не настолько глуп, чтобы думать, что сможешь победить в этой битве. Сложи оружие и сдайся. Сложи оружие, Ван Дживун, сдайся…»
Дживун лишь наклонил голову и еще крепче сжал топор. Моргая от ужаса, я поняла, что на него ничего не действовало.
«Не высовывайся, не высовывайся».
Музыка, предназначенная для Дживуна, умолкла. Руи убрал флейту, продолжая смотреть на Дживуна.
– Только чудовища не поддаются воздействию этой флейты, – тихо произнес он. – И я не могу сказать, что хорошо отношусь к такого рода существам. – В каждом его слове звучало обещание смерти.
«Не высовывайся, – звенело у меня в голове. – Не высовывайся, не высовывайся, не высовывайся».
– Я не чудовище, – прорычал Дживун. – Я – твоя погибель. И я долго ждал этого дня, – продолжил мятежник. – О, как же я ждал этого дня. Я только и делал, что платил за все в этом про́клятом королевстве. Теперь твоя очередь. – Дживун напрягся, словно сила внутри него вот-вот вырвется наружу.
Прячась за ветвями, я наблюдала, как дрожала ночь, как вспыхивали звезды и луны. Из моего укрытия был плохой обзор, однако этого хватало, чтобы видеть движения Руи. Я осознала, что мне никогда не доводилось видеть, как император Токкэби сражается по-настоящему.
Он пронесся по воздуху с призрачной грацией, ловко уклонившись от топора Дживуна. Вслед за Руи из земли вырвались пять колонн сверкающего свирепого огня токкэби. Разделившись на десять отдельных языков пламени, они с треском устремились к Дживуну, но тот отскочил в сторону. В этот момент Руи нанес ему удар под колени. Дживун покачнулся, но легко устоял на ногах и ударил Руи кулаком в переносицу. Раздался отвратительный хруст. Скорость, с которой двигался мятежник, поражала. Он был быстрее колибри. Руи успел блокировать еще один удар, но золотистая кровь потекла по его подбородку.
При виде этой крови я внезапно вышла из мира грез с ощущением холода, пустоты и ярости. Я стряхнула с себя чары Манпасикчока, как жуков, прилипших к моей коже.
– Кэсэкки, – процедила я, приподнимаясь на локтях и выглядывая из крапивы.
Нарушенное обещание. Он поклялся, что не сделает этого, не использует Манпасикчок против меня. Но он это сделал.
Я вся тряслась от ярости, хотя в глубине души признавала, что Руи прав, – я не могла сражаться в таком состоянии. Вообще не могла. Хотя годы тренировок позволяли мне держаться на ногах дольше, чем обычному смертному, Дживун мог легко убить меня. От досады я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.
Мы еще обсудим это с Руи, но только после того, как Дживун будет мертв.
Руи оборонялся, закрываясь своим огнем, как щитом, уклоняясь от Дживуна и его топора. На какое-то мгновение он пропал из моего поля зрения.
Торопливо я стала пробираться сквозь кусты шиповника и ежевики, пытаясь найти лучшую точку обзора, пока Руи и Дживун отодвигались все дальше и дальше от меня. Они кружили один вокруг другого с такой скоростью, что их силуэты слились в одно сплошное пятно.
Изо рта Руи стекали золотые струйки, пока он уворачивался от ударов Дживуна и парировал его удары. Ночной воздух был наполнен силой, луны дрожали между мерцающими звездами.
У меня перехватило дыхание от ужаса, когда топор Дживуна вонзился прямо в бок Руи и глубоко вошел в него. Руи упал наземь, истекая кровью, лицо его исказилось от боли, крик вырвался из груди. Этот крик ударил меня в самое сердце и переполнил ужасом.
«Пожалуйста, – взмолилась я к давно ушедшим богам. – Пожалуйста, не дайте мне потерять и его».
Боги ничего не ответили, но у меня возникло ощущение, что они смеются надо мной.
