«Вовсе нет! – Она вскарабкалась ко мне на колени и обняла за плечи. – Нет, Лили, я не это имела в виду!»
«Знаю, – успокоила я, поглаживая ее по спине. – Нам было весело вместе, правда?»
Только сегодня утром я привезла ее из деревни в Сунпо, в район Фингертрап, и мы бродили по рынку, любуясь разнообразными товарами. Наше внимание привлек прилавок с выпечкой, но не хватало денег. И хотя мысль о том, чтобы украсть сахарную булочку, была очень заманчивой, отец учил нас никогда этого не делать.
«Спорим, после того как отец и мать вернутся, ты будешь скучать по времени, когда мы были только вдвоем».
Ынби слегка отодвинулась, и я с облегчением увидела сияющую улыбку на ее лице.
«Может, и буду», – призналась она и снова уткнулась лицом в мою шею.
Несмотря на условия, в которых мы жили, на то, что мылись лишь дождевой водой, от Ынби исходил сладкий запах детства – лаванды и лилий. Я прислонилась к стене и принялась укачивать малышку, пока не заметила, что ее дыхание выровнялось. Она сосала большой палец и все еще слегка улыбалась маленьким розовым ртом.
Младшая сестра рассказывала мне о своих ярких снах: падающих звездах, стайках кружащихся бабочек и танцующих тигрятах. Я надеялась, что ее сны навсегда останутся такими, что никогда ее не будут мучить кошмары о голоде или болезни, как бывало со мной. Что она всегда будет невинной и ей всегда будут сниться сны о многоцветных крыльях бабочки.
Но… У меня до боли сжалось горло, и я снова принялась молиться богине Камынчжан.
Правда заключалась в том, что наши родители должны были вернуться три дня назад.
Я резко вскочила с кровати и крепко прикусила костяшки пальцев, чтобы не закричать. Впившись зубами в кожу, я ощутила резкую боль и почувствовала вкус крови.
Это воспоминание, этот день… четыре года назад. Я вспомнила, как мы узнали о кораблекрушении, унесшем жизни наших родителей, и как нам пришлось покинуть нашу лачугу, и как я начала отчаянно бороться за нашу жизнь, за свою младшую сестру.
До появления Когтей, до моей ошибки, которая стоила нам всего.
– Проклятие, – прошептала я, отнимая руку ото рта и не желая смотреть на ярко-красные отметины, оставшиеся от зубов.
Я выкинула из головы это воспоминание, мысли об Ынби и сползла с кровати.
Мне нужно было оружие. Хорошее оружие.
И будь я проклята Чосыном, если не раздобуду его сегодня.
Я выскользнула из комнаты в тихий коридор и, вспоминая дорогу, направилась в оружейную. Во дворце царила жутковатая тишина, коридоры были освещены лишь мерцающим красным пламенем.
Несколько стражников-токкэби стояли на площади: их лица были напряженными и серьезными. Замерев под аркой и затаив дыхание, я начала пересчитывать их. Один, два, три… шесть, семь, восемь.
Я смогу проскользнуть мимо них к лестнице, если сделаю все тихо.
Я шагнула вперед, не давая себе передумать.
«Ты словно река, – сказал мне однажды Сан. – Ты лавируешь и изгибаешься так изящно… будто вода».
Тогда меня позабавило это сравнение, но сейчас, пробираясь незаметно к лестнице, я подумала, что, возможно, Сан был в чем-то прав. Едва дыша, я пробралась мимо еще одной группы стражников и наконец оказалась возле лестницы, ведущей к оружейной. Меня встретила только тишина. Полагая, что путь свободен, я спустилась вниз.
И сморщилась.
В кузнице стояла кромешная тьма.
Я выждала, пока глаза постепенно привыкли к темноте, и только после того, как во мраке возникли слабые очертания верстаков и горнов, двинулась дальше.
Мне был нужен меч, острые ножи, пистолет, если ими, конечно, пользовались в Кёльчхоне, и все остальное, что можно унести.
Я пробиралась мимо железных сундуков, в которых хранилось недоделанное оружие, мимо потухших горнов, пропахших дымом. Мои ноги ступали по каменному полу совершенно бесшумно. При виде недокованного меча, у которого не хватало рукояти, я нахмурилась: мне нужно было полноценное оружие, ведь с обрубком кинжала я ничего не добьюсь. Но… Вот оно! Хвала богам, даже если их нет!
В самой дальней части оружейной на каменной стене висело оружие всех форм и размеров, выкованное совсем недавно и ожидающее, когда за ним придут токкэби. Кому-то не повезло, что я пришла сюда раньше.
Моя рука потянулась к свежезаточенному клинку, пальцы провели по черной рукояти поблескивающего чикдо, по холодному металлу лезвия. И тут я увидела идеально выкованный кинжал – мои брови вздернулись. На золотой рукояти посверкивала россыпь крошечных рубинов. Они напомнили мне драгоценные камни, которыми был выткан гобелен, – из-за этого гобелена я и оказалась в дерьме.
Едва я взяла кинжал, как на лестнице послышались звуки приближающихся шагов. В панике я шмыгнула под стол, и до моего слуха донеслись низкие голоса.
– …Сильно не хватает, – сказал один из них, и я, холодея, узнала Чана, того самого беловолосого генерала. – Они сделаны из другого теста и едва ли способны удержать меч в руках, не поранив себя или кого-либо из своих друзей. Их невозможно ничему обучить.
– Они молоды, – тихо ответил другой, мелодичный голос. Это был Кан. – Не следует ожидать, что они пришли к тебе уже отличными солдатами.
