Сделка с дьяволом полностью

Он толкает меня между лопаток, и меня охватывает ужас. Он не тот парень, каким казался в особняке.

Почему он так поступает? Неужели Доминик приказал ему причинить мне боль?

Я продолжаю двигаться к его седану, мое бедро болит от аварии, которую он устроил.

— Почему ты это делаешь? Куда ты меня везешь?

Он игнорирует мои вопросы, открывает заднюю дверь и запихивает меня внутрь. Вместо того чтобы сесть на водительское место, он запирает все двери и идет к багажнику. Я слежу за каждым его движением, мой пульс громко бьется в ушах. Багажник открывается, а через несколько секунд он захлопывает его, держа в руках красную канистру.

Что за черт?

Он идет обратно к машине Лауры, и часть меня надеется, что он вытащит и ее, но вместо этого он открывает крышку канистры и заливает жидкостью все вокруг.

— Нет! — Кричу я, хватаясь за ручку, толкаю, тяну, другой рукой бью по окну, отчаянно пытаясь добраться до Лауры. — Не делай ей больно, сукин сын!

Я стучу в окно, ладонь жжет от повторных ударов. Но я опоздала. Он идет к своей машине как раз в тот момент, когда пламя разгорается, сначала медленно, а потом, словно из ниоткуда, озаряет небо яростными оранжево-красными искрами.

— Неееет! — Кричу я, всхлипывая, прижимая ладонь к прохладному окну. — Прости меня! Мне так жаль!

Он садится внутрь, включает зажигание и отправляет машину назад по дороге. Горящая машина Лауры становится меньше по мере того, как он уезжает. Колющая боль пронзает центр моей груди.

— Как ты мог это сделать? — Кричу со слезами в голосе. — Она была невинным человеком! Матерью!

Его глаза встречаются с моими через зеркало заднего вида.

— Позвони Дому прямо сейчас, — требую я. — Я хочу услышать, как он скажет мне, что разрешил это.

Он смеется, ледяным и зловещим смехом.

— Доминик? Ты его больше не увидишь.

Все мое тело захлестывает страх.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Куда… куда ты меня везешь?

Но еще до того, как я спрашиваю, еще до того, как эти слова покидают мой рот, я знаю ответ.

— Твой отец. Он потребовал твоего присутствия. И он не любит ждать. А теперь заткнись и спи.

Затем он на мгновение останавливает машину, достает пистолет и сильно бьет меня по голове, пока все вокруг не темнеет.

КИАРА

Мои глаза начинают открываться, и мое тело пытается последовать их примеру, но головная боль в левом виске усложняет задачу.

В глубинах моего захламленного сознания поселяется замешательство, и когда я пытаюсь поднять руку, чтобы протереть глаза, я не могу пошевелить ею.

Что за…?

Я дергаю запястье, потом другое, отчего болят плечи. Когда я снова дергаю, что-то врезается в мои запястья, и приходит осознание: я связана.

Снова.

Борясь с тяжестью в веках, я обнаруживаю, что сижу на стуле в большой, слегка затемненной комнате, мои руки вывернуты назад и связаны позади меня.

Я не могу сказать, где я нахожусь, но здесь жутко холодно и нет жизни. Нет ощущения, что я нахожусь в чьем-то доме.

— Эй? — Шепчу я, мой голос хриплый. — Где ты, черт возьми, папа? Что это?

Гулкие шаги стучат по полу.

Все ближе… и ближе.

По моим рукам пробегает холодок, страх заполняет все щели моего сознания, дразня меня ужасными мыслями.

Тот факт, что мой отец мог так поступить со мной, не должен меня шокировать, но все же шокирует. На каком-то подсознательном уровне я все еще девочка, которая хочет папиной любви.

— Так приятно видеть тебя снова, моя дорогая дочь. — В тоне моего отца звучит горечь.

Мое зрение немного размыто, но я могу различить его фигуру в непроглядной тьме, идущую к тому месту, где я беспомощно сижу.

— Какого черта ты делаешь? — Выплевываю я. — Какой отец так поступает со своим ребенком?

Его смех холоден и коварен, он ползет по моей коже, как змея, готовящаяся к укусу.

— Ах, я теперь твой отец, да? — В пустоте комнаты он звучит так, будто говорит через динамик. — Был ли я твоим отцом, когда ты предала меня, выдав этому мерзавцу мое местоположение, или, по крайней мере, место, где, как ты предполагала, я буду находиться?

Как, черт возьми, он узнал, что это была я? Дом обещал, что ничего не скажет. Это должно быть сделал Майлз.

Независимо от того, кем он притворялся, я отказываюсь верить, что Дом намеренно подверг бы меня опасности, рассказав моему отцу то, что он поклялся не делать. Мужчина, с которым я спала, действительно заботился обо мне. Я чувствовала это, когда он прикасался ко мне, когда его губы поклонялись мне. Это было по-настоящему.

— Да, Киара. Я знаю все. — Он делает еще несколько шагов вперед и включает надо мной светильник, который ярко светит мне в глаза. Теперь я вижу его лучше, его мокасины почти касаются моих ног. — Ты не моя дочь. Ты показала свою преданность.

Мои брови искривляются от мерзкого презрения.

Он хмыкнул.

— Я знал, что ты подслушивала мой разговор, когда заходила в дом. Я хотел, чтобы ты слышала каждое слово, хотел посмотреть, что ты будешь делать с этим, когда Дом возьмет тебя, как я и подозревал.