Она согласилась на его условия, согласилась проводить с ним ночи – и действительно этого хотела, – но он не прикасался к ней с того дня, как она, не подумав, оставила ту записку. Только по собственной вине она теперь одна, даже без надежды на ребенка. Или почти без надежды. Она могла забеременеть и за один раз, но шансы очень невелики. А теперь они теряют драгоценное время. Нужно просто пойти и так ему и сказать! Он не имеет права отказывать ей в ребенке! Только не теперь, после того как обещал… фактически даже потребовал.
Она уже положила ладонь на дверную ручку, но снова отдернула. Нет, это просто смешно! Неужто она унизится до того, что начнет требовать от него исполнения супружеского долга? В конце концов, изначально этого требовал он, а она только согласилась, но сделала вид, что неохотно: притворилась, словно он ее вынудил, хотя в действительности лечь с ним в постель (и, возможно, зачать ребенка) было для нее несбыточной мечтой. Вероника тряхнула головой и невесело рассмеялась. Что она скажет ему, если откроет дверь? Что солгала в своей записке? Что на самом деле хочет его больше всего на свете? Откроет перед ним свою слабость и уязвимость, чтобы Себастьян этим воспользовался? А ведь она это заслужила. Она просто лицемерка, – лицемерка и ужасная жена.
Она забралась в постель и укрылась одеялом, но еще долго-долго не могла уснуть.
На следующее утро Вероника проснулась с больной головой. За окном расстилался великолепный зимний пейзаж. Поспешив к окну и отдернув шторы, она увидела, что все вокруг укрыто пушистым снегом. Метель, которую они обогнали по пути из Уитмора, догнала их и укутала Лондон белоснежным одеялом. За окном сейчас все еще падал снег.
Вошла Мэри, чтобы помочь госпоже одеться, и Вероника выбрала платье цвета рубина. Себастьян любил этот цвет: говорил, что красное ей особенно идет. Помнит ли он эти свои слова? Она попросила Мэри сбрызнуть ее духами с запахом лилий, тоже его любимыми, а волосы зачесать наверх и завязать «хвост» – неформальная, но изящная прическа, также особенно нравившаяся Себастьяну.
– Мэри, как я выгляжу? – спросила она, любуясь собой в зеркале над туалетным столиком.
Несмотря на недостаток сна, Вероника вовсе не казалась усталой, скорее напротив: вид у нее был бодрый и энергичный. И зачем она так старается обратить на себя внимание Себастьяна?.. Но над этим вопросом ей не хотелось задумываться.
– Настоящая королева, миледи! – с ободряющей улыбкой ответила горничная.
Если Мэри и удивлялась тому, что они не вернулись в Эджфилд-холл, а вместо этого остановились в городском особняке герцога, то вслух об этом не спрашивала. За эти два года ей не раз приходилось слышать от хозяйки язвительные замечания в адрес Себастьяна. Без сомнения, она не понимала, что происходит сейчас между супругами. И Вероника ей все объяснит… как только поймет сама. Кстати сказать, ее мать тоже не спрашивала, почему они с Себастьяном возвращаются в Лондон вместе. В тот момент Вероника подумала, что она просто не хочет задавать такие вопросы при дедушке, но ведь можно было отвести ее в сторону и спросить потихоньку! Может, ей все рассказал Джастин? Впрочем, это неважно.
Она спустилась по мраморной лестнице и прошла в малую столовую, но, увы, там было пусто. Она очень надеялась увидеть здесь Себастьяна, хотя и сама себе в этом не признавалась. Однако тут же появилась служанка, поставила перед ней чашку чая со сливками и сахаром, яичницу, фрукты и пирожное – все, как просила Вероника накануне. За завтраком она читала «Таймс» – с наслаждением, ибо в деревню газеты доходили с большим опозданием, а здесь можно было узнать самые свежие новости. Вероника немедленно нашла страницу светской хроники.
«На балу в честь Двенадцатой ночи у Хазелтонов ожидается появление герцога и герцогини Эджфилд».
Эти строки, можно сказать, сразу бросились ей в глаза.
«Надеемся, что непогода не помешает гостям прибыть на бал».
Вот так так! Выходит, Себастьян был прав: об их семейной жизни в самом деле ходят слухи. И теперь, похоже, весь свет ожидает их появления на балу у Хазелтонов. Вероника поморщилась и закусила губу. Каково будет встретить там старых знакомых? В деревне она забросила переписку со всеми, кроме одной, самой давней и близкой подруги. Остальные слишком уж навязчиво интересовались, почему она уехала и когда намерена вернуться. В последние несколько дней Вероника так беспокоилась о дедушке, что совсем не задумывалась о том, что ждет ее в Лондоне, но теперь ни о чем другом и думать не могла. Люди непременно начнут спрашивать, куда она пропала, почему ее совсем не видно. Какое правдоподобное объяснение подобрать? Кажется, отвечая на вопросы Себастьян говорил, что жена больна. Хватит ли этого? Если нет, придется придумать что-то еще, похожее на правду и такое, что будет нелегко опровергнуть.
