Мысли возвращаются к Люку. Надеюсь, его еще не осудили. Потому что первым делом, когда вернусь, мне хочется дать ему понять, что я на самом деле чувствую. И объяснить, что, скрывая меня, он рисковал всем Срединным Миром. Кажется, никто в Кэптоне по-настоящему не понимает, что происходит за Гранью.
В городе тихо. Лишь фонари мерцают синим огнем, придавая всему сапфировый блеск. Дома здесь так же высоки, как наш особняк в Кэптоне, а может, и еще выше. Я вижу темные лавки модисток, краснодеревщиков, кузнецов и сапожников. Вполне ожидаемо, что в городе есть эльфы, владеющие подобными профессиями. Но выставленные в витринах товары заставляют меня невольно замедлять шаги.
В Кэптоне эльфийские товары довольно редки и чрезвычайно ценны. Здесь же изготовленный эльфами чайник, подобный моему, – всего лишь чайник. Проходя мимо, я вижу еще один точно такой же в витрине лавки серебряных дел мастера.
Все, что я когда-то считала диковинным, драгоценным и волшебным, в Срединном Мире вполне обыденно. Начиная с синего огня и заканчивая стылой магией и чересчур совершенной архитектурой, из-за чего многие здания смотрятся просто великолепно. Каким-то образом эта земля ощущается домом и в то же время чем-то чужеродным.
Поблизости слоняются несколько ночных гуляк, но они держатся на расстоянии. Я большей частью избегаю таверн, где могу с ними столкнуться. Я прячу уши под волосами, пытаясь скрыть, что форма их не заостренная, как у всех остальных.
Я вижу, как время от времени улицы патрулирует городская стража. Гвардейцы ходят парами, одетые в такую же форму, как и солдаты отряда, прибывшего в Кэптон с Эльдасом. Но ночь кажется спокойной. Все стараются держаться особняком, и никто не бросает в мою сторону подозрительных взглядов.
Вдруг, привлекая мое внимание, по озеру эхом разносятся смех и крики. Я замечаю, как из тускло освещенного переулка выходят Харроу с друзьями. Принца поддерживают двое мужчин. Вокруг них кружит Ария, смеясь и тыча пальцем в его безвольную фигуру.
Я прибавляю шаг.
Когда я подхожу к подножию лестницы, ведущей в горный туннель, из которого вышли мы с Эльдасом, то останавливаюсь. Мне не удастся незаметно подняться наверх. Ступени освещает бледная полоска лунного света.
Оглянувшись назад, я с трудом могу рассмотреть на стене замка стебли, похожие на спущенную из окна зеленую ленту. К рассвету о моем уходе станет известно. Но, чтобы втянуть побеги обратно в розу, пришлось бы пойти на риск, к которому я не готова. Мне нужны силы для того, что может ждать впереди.
Да, в замке узнают, что я сбежала. Так что для меня лучше всего убраться подальше. Если мне удастся сегодня попасть в Кэптон, я смогу объяснить, что выполнила свою часть сделки, и Совет, надеюсь, меня прикроет. Может, Люк, как ни ненавистна сама мысль с ним связываться, по-прежнему знает способ меня спрятать. Или вдруг этот сонный маленький прибрежный городок так отчаянно нуждается в целителе, что в порядке исключения можно будет что-то придумать.
Я делаю глубокий вдох и срываюсь на бег.
Эльфы пересекают Грань лишь для того, чтобы обзавестись женой, объявить войну или, изредка, поторговать. И одинокому эльфу вовсе незачем покидать город в это ночное время. Без сомнений, Эльдас лично решает, кто и когда может пройти через Грань. Я мчусь со всех ног и молюсь, чтобы меня никто не заметил.
Не замедляя бег, я окунаюсь в густую тьму туннеля. Бросаюсь в скрывающую свет обсидиановую дымку. И чуть не влетаю в возникшее, казалось бы, из ниоткуда дерево. Лишь в последний миг мне удается остановиться.
Я упираюсь в ствол обеими руками, к счастью, не успев разбить о него нос. Сделав шаг назад, я осматриваюсь. Света из города эльфов уже не видно. Меня окружает густая тьма.
Когда Эльдас вел меня через Грань, я не помню, чтобы мы куда-то сворачивали. Хотя все возможно. Я огибаю дерево и продолжаю путь, но уже не тороплюсь, как прежде.
Я практически ничего не вижу, лишь пространство перед собою длиной в несколько шагов. И мне начинает казаться, что я и есть свет. Единственная, кто здесь реальна. Все остальное – лишь тени и ночные кошмары.
Ноги утопают во влажном мхе. Я ищу камни и знаки, указывающие дорожку к храму. Я ведь прошла уже довольно много, верно? Хотя, возможно, путь кажется длиннее, потому что я одна. Совершенно одна.
Я начинаю тихонько напевать.
Эту песню я пела еще в детстве, но совершенно не помню, кто и где меня ей научил. Это мрачная песня о человеке, влюбившемся в создание, живущее в лесной чаще. К тому же пою я ужасно. Но лучше так, чем шагать в тишине.
