– Многое случилось позже… прошлой ночью, этим утром, в какой-либо момент… Время ускользает из рук, убегает сквозь пальцы… жизнь… А, будь оно все проклято. – В его словах нет никакого смысла.
– Харроу, скажи, что у тебя болит.
– Все, – фыркает он и внезапно оседает.
Я вижу, как безвольно повисает голова, и Харроу тут же подпирает ее, еще больше приваливаясь к столу для поддержки. Я подбегаю к нему, кладу руку на плечо.
– Убери руку, человечка.
– Перестань, – как можно мягче говорю я, изо всех сил пытаясь изгнать из голоса злость. Уродливый уголок моей души хочет, чтобы принц страдал. Но меня учили совсем другому. Я просто не позволю ему мучиться, учитывая, чему посвятила прежнюю жизнь. – Я могу тебя исцелить. Но мне нужно понять как. Твои раны сейчас скрыты внутри, я их не вижу. Поэтому скажи, что болит.
– Слишком много вечеринок. В этом все дело.
«Я ведь видела его прошлой ночью», – вспоминаю я. Тогда он выглядел не лучшим образом. Но с ним были друзья. Наверняка они присматривали за Харроу. Хотя Ария явно чему-то радовалась, несмотря на его состояние…
– Не похоже, что ты пришел с вечеринки, – бормочу я. – Кажется, будто ты с кем-то бился и проиграл.
Он сердито смотрит на меня.
– Ты закончила надо мной насмехаться?
– Вряд ли. Может, если я продолжу насмешки, ты станешь образцовым пациентом?
Харроу что-то ворчит. Ему вторит рычание Крюка, низкое и свирепое. Принц испуганно моргает, впервые обратив внимание на волка. Он тыкает в зверя пальцем и разражается смехом.
– Постой… Здесь и правда волк? Или у меня снова галлюцинации?
– Здесь на самом деле волк. – Я осторожно отстраняюсь, убедившись в том, что он не свалится до моего возвращения. – Я раздобуду кое-что, от чего тебе станет лучше. Только не падай в обморок в ближайшие пять минут.
Я медленно двигаюсь по оранжерее. Срываю алоэ, одуванчик, красный клевер, расторопшу, крапиву и большой пучок базилика. Вернувшись в лабораторию, я смешиваю травы с куркумой, медом, сушеным имбирем и корой ивы. Пока я изучаю получившуюся смесь, в голову приходит еще одна мысль.
«Снова галлюцинации», – сказал он. Харроу по-прежнему висит мешком. Если он в ближайшее время не примет снадобье, то растечется лужей по полу. И, возможно, мертвой лужей.
Я не знаю, что принял принц, но бегу обратно и осторожно отрываю лист сердцекорня. Уиллоу говорил, что он усиливает свойства противоядия. Если в организме есть что-то подозрительное, надеюсь, сердцекорень поможет.
Зажав в левом кулаке пучок базилика, я опускаю другую руку на котелок. Глубоко вздохнув, я собираюсь с силами.
«Я отдаю жизнь, чтобы смесь получилась более действенной», – произношу я про себя.
Базилик увядает по мере того, как я тяну из него жизнь. Внутри меня струится сила. Она смешивается с присущей мне магией, и вскоре та наполняет меня. Через ладонь я направляю ее в котелок, прямо в созданное мною снадобье.
«Укрепи травы», – приказываю я, и под воздействием магии цвет смеси меняется с темного на ярко-зеленый. Я осторожно принюхиваюсь. Пахнет правильно. И вообще все, кажется, в порядке.
Но могу ли я доверять своему чутью, когда дело касается магии?
Я оглядываюсь на Харроу. Он быстро угасает. Сейчас уже кажется, что он вряд ли доживет до возвращения Уиллоу.
Я должна попытаться.
Я медленно выливаю в кружку приличную порцию снадобья. И добавляю немного воды, ровно столько, чтобы его можно было пить. Когда я показываю кружку Харроу, он смотрит на меня с недоверием.
– Ты хочешь убить меня сейчас? – шепчет он. – Ударить, пока я слаб, чтобы расквитаться за тот мой поступок?
– Прошу тебя. У меня есть дела поважнее, чем твое убийство. – Я подношу кружку к его губам. – Пей. И не смей жаловаться на вкус. Тебе повезло, что я добавила мед.
На самом деле мед отлично борется с воспалением и предотвращает инфекцию. Но вряд ли Харроу об этом знает. Пусть лучше думает, что я оказала ему услугу.
Харроу медленно пьет. Я вижу, как дергается горло. На щеки постепенно возвращается румянец. Лихорадка почти осязаемо спадает. Он садится ровнее и вытирает лоб.
Я возвращаюсь к котелку, чтобы налить еще одну кружку. Я только что совершенно спокойно пользовалась магией. Прошлой ночью, сегодня утром… Мне не удалось вырастить ветвь возле Грани, но сейчас получается лучше. Возможно, я все еще могу надеяться. Когда я не слишком много думаю и мыслю трезво, руки, кажется, сами знают, что делать.
Я понимаю, что глупо надеяться так просто покорить трон из секвойи. Но все же приятно, когда хоть что-то идет как надо.
Вторую кружку Харроу воспринимает гораздо недоверчивей, чем первую. Похоже, он вновь становится таким же мерзким, как прежде. И пусть мне это вовсе не нравится, подобную смену поведения следует считать хорошим знаком.
– Что в ней? – нюхая кружку, спрашивает он.
– Ты видел все, что я туда положила. Сомневаюсь, что ты поймешь зачем. Да и не нужно. Просто выпей. Чем больше снадобья ты примешь, тем лучше.
– Какая гадость. – Скривившись, Харроу делает глоток.
– Но оно явно помогает. – Я складываю руки на груди.
