Хотя, может, королева просто-напросто сажает памятное дерево или что-то в этом роде. Я быстро перевожу взгляд на Ринни.
– Приятно выбраться из замка. – Я пристально наблюдаю за эльфийкой, ища любые признаки того, что ей известно о моем побеге две ночи назад. Но ничего не вижу.
Несколько шагов Ринни делает молча, раздумывая над ответом.
– Понимаю, может показаться, что вы в некотором роде заложница. Особенно до коронации. Но когда вы должным образом изучите Срединный Мир, на досуге сможете исследовать Квиннар. Предыдущие королевы порой совершали поездки в различные крепости и поместья по всему королевству эльфов… или в королевское загородное имение. И конечно, каждый год вы будете пересекать Грань, чтобы пообщаться с Природными Землями.
Я поджимаю губы. Я вижу, куда она клонит и о чем думает. Я бросаю взгляд на длинную лестницу, ведущую в горный туннель, по которому можно вернуться в Природные Земли.
– Ринни, почему ты решила стать рыцарем? – спрашиваю я.
– Я… Потому что рыцарем был мой отец, а я – его единственный ребенок, – поясняет она, чуть приподняв напрягшиеся плечи.
– Значит, от тебя в этом деле особо ничего не зависело? – заключаю я. Она кивает. – А если бы ты могла стать кем захочешь… что бы ты выбрала? – Подозреваю, что, с учетом увиденного в ее комнате, мне известен ответ.
– Стать рыцарем, как мой отец, а до этого – его отец. Я происхожу из древнего рода рыцарей, которые веками служили королям эльфов.
– Нет. – Я останавливаюсь, и Ринни встает рядом. – Чего хочешь ты? Забудь о своей семье. Представь на минуту, что ты сирота и понятия не имеешь, кем были твои родители и чем занимались. Кем бы ты стала?
Ринни поджимает губы. Я вижу, что этот вопрос ей вовсе не нравится. Но, похоже, она все-таки раздумывает над ответом.
– Художницей, – наконец произносит она. – Но…
– Никаких «но», – прерываю ее я. – Ты хочешь быть художницей. Ты стала рыцарем, потому что от тебя ждали именно этого. И это здорово. – Я пытаюсь не судить ее за это. На ум тут же приходит Уиллоу, последовавший по стопам Поппи, которая сама выбрала то же занятие, что и бабушка с дедом. Кажется, эльфам нравится следовать традиции. – Но это не твой выбор. Ну, не совсем. Ты стала рыцарем, потому что это само собой разумелось. Полагаю, в противном случае у тебя бы возникли сложности с родными.
Ринни вздыхает и идет дальше, будто бы покончив с неприятной темой. Но я не готова так просто сдаться. Хотя и несколько меняю предмет разговора.
– Я не пытаюсь тебя критиковать. И вовсе не хотела расстроить, – объясняю я.
– Я бы не позволила себя расстроить, – бормочет она.
– Хорошо! – улыбаюсь я ей. И вижу в ответ на ее губах тень улыбки. – Я просто пытаюсь сказать… мы не такие уж разные. И вероятно, ты сможешь понять мои чувства. Я ведь тоже мечтала, Ринни. Я владела лавкой. И хотела, используя свои способности, помогать людям во всем, что касалось трав и зелий. От меня зависели все горожане. Они помогали мне оплачивать учебу, чтобы в дальнейшем я смогла их лечить. Ремесло травницы и было моим рисованием. Вот только мир решил, что мне суждено другое занятие. Так что нет, я не заложница в буквальном смысле. Но можно воспринять и так. Поскольку жизнь, которую я планировала для себя, сейчас вне досягаемости.
Ринни вздыхает и проводит рукой по волосам в синюю крапинку.
– Если взглянуть на все под таким углом, я вполне могу понять.
– Спасибо. – Я подталкиваю Ринни локтем, и эльфийка удивленно смотрит на меня. Я лучезарно ей улыбаюсь. – Я ценю твои усилия.
На ее щеках вспыхивает легкий румянец. Неужели она изумлена, что кто-то сделал ей комплимент?
– В любом случае, – поспешно произносит Ринни, – мы уже здесь.
– Здесь?
– У лучшего краснодеревщика в Квиннаре.
Мастерская краснодеревщика заполнена образцами мебели и книгами с замысловатыми чертежами. Из задней комнаты, где обрабатывают дерево, летят опилки, и мастер тщательно вытирает пыль с прилавков. Вместо того чтобы что-то заказывать, я выбираю несколько уже готовых изделий.
– Кажется, он понял, кто я, – говорю я Ринни, когда мы выходим из мастерской.
– Может быть, особенно когда увидел нас вместе. Но он происходит из древнего рода краснодеревщиков, – сообщает она. И почему я не удивлена? – Не одно поколение их семьи работало с замком, поэтому я верю в его благоразумие. Иначе не привела бы вас сюда.
Мы уже проходим половину пути к замку, когда Ринни вдруг останавливается.
– О, я хочу, чтобы вы кое-что попробовали.
Мы лавируем в потоке спешащих куда-то эльфов. При дневном свете Квиннар кажется совершенно другим. Суетятся горожане, вдоль лавок выстраиваются уличные торговцы с тележками. Здесь продают все, от еды до драгоценностей и подозрительного вида зелий, от которых я морщу нос.
Ринни ведет меня к тележке, где женщина жарит тесто на плоской сковороде. Ринни заказывает две порции, и женщина, взяв маленькую лепешку, разрезает ее пополам и кладет внутрь сыр. Поджаривает с минуту, пока не расплавится начинка, а потом протягивает Ринни.
