– Да. – Эльдас закрывает глаза и прячет лицо в ладонях. – Я был наследником всего Срединного Мира и завидовал младшему брату.
– Тебе пришлось нелегко. – Я ощущаю печаль. Словно бы наконец мне удалось проникнуть сквозь непреодолимую стену вечной мерзлоты, окружавшей этого мужчину, и ухватить нечто настоящее и теплое. Боль. – Тебе некуда было деваться. С момента рождения ты стал наследником, и тебя готовили к этой роли. Твой отец оказался в сложной ситуации между твоей матерью и королевой. А тебе, очутившемуся между родителями и Элис, наверное, пришлось и вовсе непросто…
– Элис спасла меня, – прерывает он. – Без нее я бы просто спятил.
– О. – Все его прежние слова об Элис приобретают новый смысл.
– Она относилась ко мне по-доброму. Мама знала, что мне надлежит стать королем, и судьба разлучит нас. Поэтому, как только я родился, она передала меня кормилицам и умыла руки.
У меня перед внутренним взором проносятся семейные ужины. Я все еще слышу эхо голосов родителей, укладывавших меня в кровать. Они уверяли, что в углах чердака не затаились монстры. Я помню, как мама впервые взяла меня в поле, рассказывая, что знает о травах и растениях. Ее плач, что я слышала, уходя, еще звенит в ушах. И я по-прежнему вижу покрасневшие глаза отца.
Ненавидел ли меня тогда Эльдас? За то, что у меня была семья, в которой отказали ему? Неужели он так бессердечно разлучил меня с ними лишь потому, что злился?
На языке вертятся вопросы, а глаза жжет от подступивших слез. Это похоже на правду. И, вероятно, теперь мне стоит ненавидеть его еще больше.
Но… нет. Я не могу. Сейчас, когда я вижу его таким и знаю гораздо больше, что-то во мне меняется. Намного сильнее, чем после поцелуев у камина. Возможно, я никогда уже не посмотрю на Эльдаса прежними глазами.
А может, и не хочу. Теперь я понимаю его лучше, чем когда-либо надеялась, и не скажу, что мне это не нравится.
– Элис пожалела меня, когда никто другой бы не стал, – продолжает эльф, не замечая моего смятения. – Она – это лучшее, что со мной случилось. И я день за днем, слишком долго скорбел о ее смерти.
«Я точно так же оплакиваю твой уход, хотя ты пока еще здесь», – почти слышу я невысказанные слова и задаюсь вопросом, не придумала ли их.
– Эльдас, я…
– Где он? – разрывает воздух резкий голос, и дверь в гостиную распахивается. Кстати, о матерях… – Где мой милый мальчик? – Внутрь врывается женщина с резкими чертами лица и глазами, столь же холодными, как у Эльдаса. За ее спиной развеваются занавески. Может, отчасти она не выносит Эльдаса потому, что он слишком похож на нее? – Что ты с ним сделала?
Я моргаю, понимая, что она смотрит исключительно на меня.
– Что? Я?
– С момента появления в замке ты лишь мучила моих сыновей, – брюзжит она, обходя вокруг кровати. – Тебе даже нечего делать в восточном крыле. Знай свое место, королева. – Последнее слово в ее устах звучит словно оскорбление.
– Я…
– Мама, Луэлла помогла Харроу, – резко произносит Эльдас, поднимаясь с кровати. – Без нее…
– Без нее с моим малышом ничего бы не случилось. Просто взгляни на него. – Она убирает темные волосы с мокрого от пота лица Харроу.
Мне хотелось бы пожалеть эту женщину. Найти в себе сочувствие к ней, как к Эльдасу. Я пытаюсь представить себя на ее месте. По сути, она – любовница бывшего короля, не имеющая реального титула. И, вступив в отношения с отцом Эльдаса, должна была понимать, что первенца у нее отнимут. Я пытаюсь отыскать в душе сострадание, но бросаемые ею в мою сторону убийственные взгляды осложняют задачу.
– Ты знаешь, что нужно дать Харроу, – говорю я Эльдасу. – Если понадоблюсь или возникнут вопросы, ты знаешь, где меня найти.
– Да, спасибо, Луэлла. – Судя по тону голоса, он говорит совершенно серьезно.
– Он не станет принимать того, что сделала эта девчонка. – Женщина бросает взгляд на столик с лекарствами.
– Мама…
– Сколько ей? Восемнадцать?
– Девятнадцать, – спокойно поправляю я.
– Сущий ребенок. Позови Поппи.
– Не могу, – холодно сообщает Эльдас. – Я отослал Поппи с важной миссией, которая продлится по меньшей мере пару месяцев. И я не стану ее отзывать. Так что, если хочешь поставить на ноги Харроу, позволь Луэлле…
– Внук Поппи. Даже этот мальчишка будет лучше ее.
Я вижу, как Эльдас сжимает руки за спиной и костяшки пальцев становятся белыми, словно бумага. Челюсть его напрягается. Но глаза полны печали и тоски. Даже несмотря на то, что в голосе слышатся небывалая холодность и горечь.
– Я король, и все в этом замке происходит по моему усмотрению.
– В твоем замке. Но надо мной ты не властен. Я твоя мать.
– Жаль, что ты никогда не вела себя соответствующе.
– Эльдас. – Я слегка касаюсь его локтя, пытаясь привести эльфа в чувство.
– Как ты смеешь так со мной разговаривать?
– А как смеешь ты говорить так с моей женой! – Слова Эльдаса эхом отдаются во мне. Они оберегают от возрастающего холода и создают тепло, которое растекается по рукам и приливает к щекам.
«Но ведь он не защищает тебя, Луэлла. На самом деле нет».
