Грейс присела на корточки рядом с ревущей девчонкой и попыталась ее успокоить. Вокруг них шумело отделение экстренной помощи: раздавались телефонные звонки, слышались слова ободрения и поддержки, четкие инструкции врачей и сестер, иногда крики боли и рыдания облегчения.
Кирсти Брукс загремела с велосипеда по дороге в школу и выбила передние зубы. Ей было шестнадцать, и в списке ее увлечений — если б, конечно, кому-то вдруг пришла в голову идея попросить ее составить такой список — были парни, косметика, шмотки, поп-музыка… и еще раз парни. Именно в такой последовательности. Энди Картер, старшеклассник, околачивается у дверей школы, потому что хочет проводить ее домой.
Спрашивает, можно ли присесть к ней за столик в школьной столовой. На нее обращают внимание. У Энди есть мотоцикл. И вот теперь, на грани несомненного признания, на пороге искушения, жизнь ее рухнула.
— Я выгляжу как кошмарная уродина! — выкрикнула она, голос сорвался на визг. Губы и язык распухли, и любое произнесенное слово вызывало боль. Она страдала, стонала и закрывала лицо руками.
Мать Кирсти стала извиняться, но Грейс покачала головой. Она держала Кирсти за руку и говорила мягко, но настойчиво, объясняя, что произойдет, когда придет машина «скорой помощи» и отвезет ее в Стоматологический центр.
— Мы собрали выбитые зубы, — утешала Грейс. — Там смогут поставить их на место.
— Ага, сейчас! — Слезы боли и жалости к себе исчертили щеки Кирсти.
— Когда опухоль спадет, тебе поставят скобки, чтобы зубы были прямыми.
— Скобки! О боже…
Слезы полились ручьем, и Грейс, желая подбодрить ее, сказала:
— Прекрати, готова спорить, половина ребят в вашем классе носят скобки.
Кирсти пожала плечами, не желая вникать в смысл. Энди Картер станет гулять с девчонкой, которая носит скобки на зубах? Ни за что!
— Вам не понять! — рыдала она.
На стоянку въехала «скорая помощь». Грейс подняла глаза, но регистратор сделала знак, что еще рано.
— Том Круз носит на зубах скобки, — сообщила Грейс.
— Не может быть!
— Еще как может, — уверила Грейс. — С тех пор как поставил новые коронки.
Глаза Кирсти стали круглыми от удивления.
— Коронки?
— А почему, ты думаешь, голливудские звезды щеголяют безукоризненными улыбками?
Девочка на минутку над этим задумалась, прикладывая салфетку то к глазам, то ко рту.
— Я считала, что они… это… ну, рождены шикарными.
Грейс подняла брови, и Кирсти спросила:
— Чего?
— Бен Аффлек? — Тон Грейс стал заговорщицким, и Кирсти подалась вперед, страстно желая услышать сплетню. Грейс постучала по своим резцам. — Коронки.
Собственная беда показалась Кирсти сущей ерундой.
— Так значит, мои зубы закроют коронками?
— Сколотые — конечно. Восхитительными фарфоровыми коронками.
Кирсти уже почти успокоилась к тому времени, когда подошла «скорая», чтобы отвезти ее в Стоматологический центр. Глядя, как санитар провожает ее пациентку до машины, Грейс заметила у входа мужчину, стоявшего с выражением восторженного изумления на лице. Наружностью он был явно европеец, высокий, довольно элегантный, одет в длинное шерстяное пальто. Он шагнул вперед, стаскивая перчатки и протягивая руку:
— Это было впечатляюще!
Она сразу же узнала голос:
— Мистер Андрич! Вы изменились.
— Мирко, — напомнил он.
— Сменили прическу!
Его волосы теперь были коротко острижены. Они блестели, густые и черные, оттеняя оливковый цвет его кожи.
— Я подумал, что пора входить в двадцать первый век. — Он провел рукой по волосам и улыбнулся с обезоруживающей застенчивостью, обнажив свои слегка искривленные зубы.
— Вам идет, — сказала Грейс.
В ответ он чуть наклонил голову — этакий намек на официальный поклон.
— Простите меня, — перешел он к делу. — Я понимаю, что вы заняты, но мне хотелось бы с вами минутку поговорить.
Беспокойство на его лице заставило Грейс тотчас же подумать о Наталье. Тревожное состояние переводчицы и ее недавняя выходка во время приема угнетали Грейс почти так же сильно, как и молчание Джеффа.
Она провела мистера Андрича в комнату для родственников. Удобные кресла, салфетки, телефонный аппарат, даже кофе-машина — место, где можно успокоиться, снять напряжение. Грейс попыталась избавиться от гнетущих ее мыслей и предложила Андричу присесть. Он неловко сел на краешек кресла, очевидно стесняясь, может, даже нервничая — так ей показалось.
Андрич положил перчатки на стол, давая себе время собраться с мыслями и решить, с чего начать.
— Доктор Грейс, — сказал он. — Вы меня не знаете, и я не удивился бы, если бы вы отнеслись ко мне с некоторой долей подозрительности. Но, пожалуйста, поверьте, я друг Натальи еще по Хорватии.
— Конечно же, — заверила Грейс. — Наталья мне рассказывала.
Целая гамма чувств промелькнула на его лице: радость, облегчение, возможно, даже удовольствие. Он скрестил руки, обхватив ладонями локти.
— Родные Натальи были убиты. — Он поднял глаза на нее, и Грейс подтвердила, что ей известна эта часть Натальиной истории. — Она пережила очень плохие времена. — Его пальцы сжали локти еще сильнее, так, что побелели суставы.
— Она сказала, что вы познакомились в Книне.
— Уже после смерти ее родителей.
