Фергюс неуклюже стоял немного в стороне от брата с матерью. «Вот и я был таким же, когда Саймон ушел от нас с мамой, — подумал Рикмен. — Неприкаянный храбрящийся пацан, старающийся держаться мужчиной». Саймон тоже их увидел и застыл, уставившись на мальчика.
Старший мальчик — Рикмен про себя назвал его Джефф-младший — поддерживал мать подруку, и они вдвоем поспешили к мужчинам. Фергюс остался стоять у лифта, недоверчивый и, наверно, чуть обиженный.
Таня взяла Рикмена за руку и легко чмокнула в щеку:
— Слава богу! — Затем она повернулась к мужу: — Саймон, мы тут чуть с ума не сошли от беспокойства. Ну что же ты делаешь?
Потеряв похожего на маленького Джеффа мальчика из поля зрения, Саймон тут же о нем забыл. Он сердито смотрел на Таню:
— Понятия не имею, зачем надо было вам сообщать.
— Ты пропал, мы волновались…
— Я не «пропал», — настаивал Саймон, — я точно знаю, где я был. Я ездил повидать брата. Но я не понимаю, что за дело…
— Папа? — Старший мальчик выступил вперед. Его голос дрожал от возбуждения.
Саймон безучастно посмотрел на него.
— Папа, это я, Джефф. — Было заметно, как он побледнел под загаром.
Саймон не отвечал, только пялился на мальчишку. Голова у него опять как-то нелепо задергалась.
Сердце Саймона колотилось. Его глаза метнулись на брата, стоящего рядом, затем на мальчика, который назвал его папой. «Это нечестно. Как только я начинаю соображать, меня тут же сбивают с толку, — думал он. — Слишком много нужно вспоминать. Слишком много».
— Думай! — сказал он уже вслух. — Просто думай! — И с силой хлопнул себя по лбу ладонью, пытаясь разогнать туман в мозгах.
Мальчик опасливо отступил назад. Таня положила руку на плечо сына:
— Это твой сын Джефф.
Саймон захныкал. Она упрашивала его вспомнить, а он не мог. Этот мальчик ничего для него не значил.
— Болван! — выкрикнул он, опять хлопнув себя по лбу.
Рикмен глянул на Таню, слегка покачав головой. Сейчас было не время, но Таня боролась с амнезией каждый день с момента аварии. Она была уверена, что если Саймон приложит усилия, то узнает своего сына.
— Постарайся, Саймон, — настаивала она. — Постарайся вспомнить.
Саймон дико смотрел на брата:
— Я стараюсь, Джефф. Честное слово! Но не могу.
Он чувствовал себя раздавленным этими бесконечными усилиями. Он измучился вспоминать, систематизировать то, что произошло с ним, и решать другую задачу: что же произошло у них с Джеффом?
— Болван, — повторил он шепотом.
— Нет, — возразил Рикмен. — Ты просто болен.
— Я попал в… — Нужное слово вновь ускользнуло от него. — … Машину? — закончил он, уже понимая, что ошибся, расстроенный и униженный тем, что не может вспомнить.
— В аварию, — подсказал Рикмен.
— В аварию, — радостно повторил Саймон и, хитро глядя на Таню, добавил: — В машине. — Возможно, она не заметила его ошибки.
— Да, — согласилась Таня. — В машине. Ты потерял память. Ты забыл… — Она сглотнула. — Ты забыл важные моменты своей жизни. Меня. Своих детей. Ты не хочешь поздороваться с Джеффом? — Она не смогла скрыть мольбы в голосе.
Саймон бросил взгляд на брата.
— Не со мной, — поправил Рикмен. — С твоим сыном.
Саймон медленно качал головой. «Это какой-то розыгрыш. Зачем они так со мной?» — думал он.
Он двинулся мимо жены и сына. Младший мальчик отступил в сторону, пропуская его, на лице застыло выражение ужаса. Что-то было в этом выражении, что остановило Саймона: «Это абсурд. Какой-то кошмар».
Саймон переводил взгляд с мальчика на Джеффа и снова на мальчика.
«Это Джефф. И это… Джефф. Как он может быть сразу и молодым, и старым? Как он может стоять и там, и здесь, прямо передо мной?»
Голова разболелась, и он почувствовал слабость. «Дыши, — приказал он себе. — Дыши глубже. Тебе это кажется. Как такое может быть?» Ему стало лучше, как только он объяснил себе это, и он улыбнулся.
Мальчик осторожно улыбнулся в ответ:
— Папа?
— Нет! — Он, опять запутавшись, затряс головой. Затем поднял палец, и мальчик вздрогнул. Хитрое выражение исказило лицо Саймона, сделав его неузнаваемым для жены и детей.
— Вы мне просто снитесь, — пробурчал он.
Пока Таня присматривала, как Саймона водворяют в отделение черепно-мозговых травм, Рикмен повел мальчиков завтракать в столовую для персонала.
Они молча выбрали блюда и так же молча отнесли их на стол.
— Ты выглядишь совсем как я в двенадцать лет, — сказал он Фергюсу, — поэтому твой папа растерялся.
— Вы хотите сказать, он потерял разум, — резко вставил Джефф. У него были материны темные глаза. — Это ведь очевидно? Но он… выздоровеет?
Рикмен смотрел через стол на мальчишек. Их оберегали, держали от этого подальше, рассказывая истории, в которые никто не верил с первого дня несчастного случая с их отцом. Настало время кому-то сказать им правду.
— Придет ли он в себя? Не знаю.
Мальчики переглянулись, отчего Рикмен, узнавая, вздрогнул: через стол сидят он и Саймон детьми, а впереди маячит очередная беда. Только ты и я, братишка. Только ты и я в целом мире.
Этот момент прошел. Фергюс сказал:
— По крайней мере, он честный.
— Ваша мать черпает в вас силы жить и терпеть, — продолжал Рикмен. — Она полагается на вас.
