Он нагнулся, поцеловал ее и почувствовал, что она отвечает.
— Ну вот, — сказал он, беря ее за руки, — теперь, раз мы поняли друг друга, пойдем выпьем чего-нибудь?
Она улыбнулась:
— Нет, Мирко.
— Как?! — сказал он с поддельным возмущением. — Ты и теперь мне не веришь?
Она нежно поцеловала его в губы:
— Я не верю сама себе.
Рикмен проснулся, чувствуя холод и одиночество. Он потянулся к Грейс, но ее половина постели была пуста, простыни уже остыли. Было еще темно, часы на прикроватном столике показывали шесть утра.
Он повернулся на спину, размышляя, надо ли ему вставать и искать ее. Он сам мучился и прекрасно понимал, что мучает и ее, уходя от разговора, недоговаривая, рассказывая Грейс полуправду.
Он вздохнул и сел, свесив ноги с кровати. Он и сейчас не мог рассказать ей больше, чем она знала, но по крайней мере она не будет чувствовать себя покинутой и думать, что он не обращает на нее внимания.
В спальне было прохладно, центральное отопление только что отключили, поэтому он схватил халат и накинул на плечи. Звук низкого рокочущего голоса заставил его остановиться и прислушаться. Грейс смотрит телевизор? Вот уж чего она никогда не любила! Все только «крестные родители» знаменитостей да мыльные звезды, впаривающие последние сценарии, говорила она. Услышав голос Грейс, он встал и спустился на три ступеньки. Кажется, будто она кого-то успокаивает.
Затем опять вклинился бас. Мужской голос. В доме кто-то был. Ли Фостер? Да нет. Грейс сразу бы его разбудила, понимая, что это по службе. Тогда пациент? К Грейс, случалось, заходили домой пациенты-иностранцы из клиники, и она никогда не могла понять, как они добывают адрес. Раньше они иногда звонили на домашний телефон, но, с тех пор как их номер исключили из справочников, это прекратилось. Рикмен забеспокоился: для консультации на дому уж слишком рано.
Мужчина рассерженно повысил голос, и Рикмен почувствовал уже тревогу. Кто, черт возьми, находится в их доме? Сердце заколотилось, он бегом одолел оставшиеся ступени и холл и ввалился в гостиную.
Они замолчали, застыв от удивления, стоило ему открыть дверь. Грейс, сидевшая в кресле, выглядела еще более маленькой и хрупкой, чем обычно. Волосы спутаны со сна, лицо бледное, руки чуть подняты в успокаивающем жесте. Саймон, длинный, жилистый, стоял перед ней, указывая куда-то вверх. Одежда на нем была явно с чужого плеча, и Рикмен решил, что он стащил ее у кого-то из пациентов.
— Саймон? — В голосе Джеффа прозвучали и вопрос, и предупреждение.
Саймон уронил руку и спрятал ее за спину, как ребенок, пойманный на запугивании младших, заулыбался. Это была та же самая глупая улыбка, какую Рикмен наблюдал, когда приходил навестить брата в госпитале в последний раз. И в предпоследний. Рикмен не ответил: он был не в настроении восторженно приветствовать своего давно потерянного родственника.
— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил он.
Саймон как будто смешался.
— Ну-у, пришел повидать тебя, — с запинкой ответил он.
— В шесть часов утра?
Грейс украдкой посмотрела на Рикмена и улыбнулась:
— Саймон прибыл в пять. — Уловив его возмущение, добавила: — Ты так сладко спал.
— Нырнул с головой, родная, — преодолевая раздражение, ласково ответил Джефф. — Нырнул и лег на дно.
Саймон переводил взгляд с одного на другого, будто они говорили на иностранном языке, а он не успевал переводить.
— Я не понимаю, — сказал он обиженно, и его лицо внезапно покраснело и нахмурилось от раздражения, как в детстве.
Для Рикмена это было воспоминание отнюдь не из приятных, и он спросил намеренно грубо:
— Ты как меня разыскал?
Лицо Саймона приняло хитрое выражение:
— Я заставил Таню рассказать мне. — Он произнес имя жены, словно говорил о какой-то — пусть действующей из лучших побуждений, но довольно надоедливой — незнакомке.
— Заставил? — Рикмен шагнул вперед, но Грейс вмешалась, вклинившись между ними.
— Он ее уговорил, — твердо сказала она.
Саймон неуверенно кивнул — он был не вполне согласен с этим утверждением.
— Ты дал Тане свой адрес и номер телефона, а Саймон решил, что он может зайти к тебе — как твой брат. — Она выделила последние три слова и многозначительно взглянула на Рикмена, будто говоря: «Назад!»
Он подчинился.
— Что тебе надо, Саймон? — вдруг почувствовав страшную усталость, спросил Рикмен.
Саймон мигнул, на лице появилось наивное детское выражение.
— Хотел тебя повидать, — повторил он. — Когда ты не пришел…
— Я был в госпитале дважды, — прервал его Рикмен.
— Знаю. — Саймон улыбался, он казался счастливым, наполненным до краев хорошей новостью, которой готов был поделиться.
— Я помню этот второй раз. Врачи сказали, что мое рабочее упоминание… — Он запнулся, и Рикмен увидел панику на его лице. — Не так, да? — Минуту он растерянно переводил взгляд с брата на Грейс, прося помощи.
— Память, — мягко подсказала Грейс. — Рабочая память. Не переживай из-за слов — они придут.
