Однажды Франц выловил в «Своём озере» несколько только что вылупившихся головастиков и решил поселить их в один аквариум с двумя аксолотлями. Они носились по аквариуму межде малоподвижными аксолотлями с такой скоростью, что их невозможно было сосчитать. Франц знал, что принёс одиннадцать головастиков, но при пересчёте оказалось всего девять. Все они были просто зеркально одинаковы и двигались, как броуновские частицы – быстро и хаотично. Франц опустил в аквариум небольшое стекло и тем самым пространство аквариума разделилось на две части. Теперь головастиков сосчитать было легче. Их оказалось восемь. «Мистика какая-то» – подумал Франц. И тут он заметил, как один из аксолотлей сделал мгновенное, едва заметное движение головой и головастиков осталось семь. Через несколько минут осталось только два головастика – аксолотли были невероятно прожорливыми и неуловимо быстрыми.
А однажды Франц увидел, что у одного из аксолотлей исчезла левая передняя лапа. После этого аксолотли были рассажены в разные аквариумы. А ещё через какое-то время лапа снова выросла. Вот это и есть способность к регенерации.
Слава приносил так много аксолотлей, что решено было несколько штук выпустить на волю в «Своё озеро». Так и сделали. Но выжили ли они в дальнейшем – было неизвестно.
В лесу было несколько дорог, но въезд в лес был запрещён. И разрешалось туда въезжать только по спец разрешениям, когда чистили лес и убирали старые и больные деревья или привозили корм, чтобы подкормить крупных лесных обитателей: косуль и кабанов.
В лесу также водились лисы, зайцы и барсуки. Много было белок и куниц. А на земле ночью раздолье было для ежей и кротов. Около озёр обитали гигантские, по меркам Франца, ужи. Встречались гадюки и медянки.
Иногда случались грибные года и тогда семья Франца всем составом выходила на сбор грибов. Однажды удалось засолить более тридцати литров и потом несколько лет ели грибы домашнего посола. Франц сам засаливал. Грибы в основном были точно тами же, как и в Сибири, но с одним отличием – груздей не было. Вернее, они были. Внешне очень похожие, но не съедобные, как деревянные, и невозможно было их ни вымачивать, ни отваривать. Один раз Франц наткнулся на громадный, чуть ли не в пол метра диаметром, древесный гриб. Он вырос на стволе дерева на высоте примерно двух метров. На следующий день гриб исчез, но Франц успел его сфотографировать.
Иногда Франца сопровождал в походах по лесу пятилетний внук. Ему очень нравились эти походы и, порой, он начинал вдруг петь во весь голос. Однажды громко выводя любимую песню: «Отчего так берёзы в России шумят, отчего…», вдруг издалека донёсся протяжный гудок паровоза. Это где-то ехал туристический поезд в город Морицбург по старой узкоколейке. Внук об этом не знал.
– Дед, что это? – оборвал внук свою песню.
– Мы наверное разбудили дикого лесного быка, – выдвинул версию Франц на полном серьёзе, – я слышал, он где-то здесь живёт, ты пой тихонько, и он нас не услышит.
Внук на некоторое время прекращал своё пение, но через несколько минут забывал о диком быке и снова громко затягивал любимую песню.
Основным интересом Франца в лесу были муравьи. У него было несколько муравейников, которые он регулярно посещал, и мечтал построить для муравьёв собственный муравейник. Франц собирал хвою и мелкие обломки веточек в конусообразные кучки, подкладывал рядом еду для муравьёв. Еду муравьи брали с удовольствием и уносили в свой муравейник и никак не хотели селиться в искусственных кучах, построенных человеком.
Самые интересные дела, которые можно было наблюдать в муравьиных сообществах, случались весной. Муравьи – насекомые многолетние. В среднем рабочий муравей живёт лет пять, а матка-царица и вовсе – лет двадцать. Однажды весной Франц застал один из муравейников за непонятным занятием. Муравьи что-то выносили из муравейника и складывали у тропы. Присмотревшиль, Франц понял, что то, что они выносили – были мёртвые муравьи. Видимо, за зиму в муравейнике умерает часть муравьёв и весной муравьи освобождают муравейник от мёртвых тел. Это была гипотеза Франца. В литературе он об этом не читал.
