Глаза с ногами были по парам и здоровые, так что в свидетельстве о рождении она была записана Николаевной (в честь деда), а несуществующий «папа Коля» стал героем Украины, который то полярник, изучающий ну уж очень дальний север, то космонавт «бороздящий космические просторы» (всё зависит от того, кто рассказывал).
Так Люда и росла, создавая, на многочисленных рисунках, образ героического папы, спасающего всё и вся (от пингвинов от жары, до целых городов от фашистских захватчиков), пока, ей не исполнилось десять лет и, в подарок на день рождения, мама не преподнесла настоящую историю отцовства.
Были слёзы, были обиды, было прощение, и был образовавшийся подкожный жир из детского чёткого осознания – ребёнку нужен отец, которое, под давлением временного взросления, спрессовалось в маниакальный постулат.
Мальчики у Людочки были, куда без них, не прятать же красоту под «пакетом на голову», да к тому же, как не старайся, а природа сильнее. Но стоило им лишь только попытаться зайти дальше, чем обычные поцелуи и обнимания, как тут же вылетали шампанской пробкой из её жизни.
Только после свадьбы.
И только с идеальным будущим отцом её ребёнка.
Как ни странно, ждать долго, не пришлось. Принцы, на своих парнокопытных, обычно всё огородами, а не по прямой, мимо ждущих их красавиц с завышенными требованиями. А тут, на тебе, даже ходить ни куда не пришлось, сам добрался, своим ходом, прямо в дом, и к счастью не вором домушником, а районным сантехником. Профессия не царских кровей, зато нужная и всегда кусок хлеба приносящая. Звали «королевского отпрыска» Петром Грушко, был он размера огроменного, с руками подковы гнущими, ногами землю вминающими, кудрями активно вьющимися и глазами на любовь располагающими. Ухаживал, как топором махал – активно, настойчиво, стремительно и ни с какого боку не поэтично.
Поломалась, поломалась девица, да обдумав всё как следует, разложив жениха на составляющие и вновь собрав воедино, с мыслью, что очень даже и ничего – она согласилась.
Ну, и поженились.
Ей двадцать, ему двадцать восемь – невелика разница.
К великому горю домочадцев, Людочка переехала жить к мужу, и к великому же их счастью, его «однушка» находилась буквально в десяти минутах ходьбы.
Первая брачная ночь, обратилась возлежанием «бревном» и стиснутыми зубами с одной стороны, медвежьей грацией и четырьмя минутами с другой.
Прошел уже месяц супружеского ночного общения, а первичные симптомы беременности так и не наступали.
Людмила, всю жизнь, готовящая себя к роли матери, была обескуражена – это совершенно не укладывалось в её, продуманный до мелочей, мир.
Не укладывалось ещё месяц, ещё полгода, ещё год,… а потом, эта проблема постепенно отодвинулась на второй план, так как новые, неожиданные подводные камни семейной жизни, стали скрести дно лодки, норовя, однажды, пробить его истончённые доски и потопить, плывущих, к чёртовой матери.
Петя, такой добрый и отзывчивый на людях, дома становился раздражительным, агрессивным и, в итоге, начал её бить.
Но, конечно, не так сразу, мол «Держи кувалдой по зубам», а все вкраплялось не нахрапом, постепенно.
Сначала, во время пенетрации, легкие шлепки по попе становились чаще, сильнее, больнее, появились укусы, расцарапанная спина, позы неудобнее, само действие быстрее, жёстче, унизительнее.
Людочка всё это списывала на издержки процесса, ведь опыт, как таковой, отсутствовал полностью, поэтому, если происходит, значит так и надо. Можно же и потерпеть, чай не королевы, семья важнее, чем всё то, что происходит за закрытыми дверьми.
Затем «вырисовался» сломанный нос – результат купленного не свежего молока и приготовленная на нём любимая манная каша (с самого раннего детства Пётр нарушал миф о детской неприязни к данному блюду из разваренной крупы). Потом конечно последовали извинения, обещания, что не повторится, цветы, подарки, рассказы родственникам о скользких ступеньках на лестничной площадке и так далее и тому подобное.
Простила.
А зря.
Побои стали продолжаться – один почувствовал свою безнаказанность, другая, свою беззащитность. Синяки прятались под одеждой, юбки с рукавами становились длиннее, волосы, скрывая шею, всегда распущенны, головные уборы натягивались ниже, встречи с родными и друзьями всё реже и кратковременнее.
Она узнала о существовании огромного количества маленьких косточек, которые можно сломать, о гематомах, о впадающей левой щеке, если отсутствуют три рядом находящихся зуба, о том, что когда треснет лобная кость, то перестаёшь чувствовать запахи, о полосном кровотечении, которое еле смогли остановить в больнице, чудом вернув к жизни, и об умении красиво врать, от страха выгораживая мужа.
Медики не такие уж и дураки, но у них своих личных жизненных проблем полно, чтоб ещё в чужие вмешиваться.
