Когда Нил вошел в комнату, виновница переполоха сидела в мокрой рваной ночнушке, обхватив себя руками; она тряслась, стучала зубами и слабо реагировала на расспросы. Катя закутала ее в плед и поведала свою версию ночных событий.
Ее разбудила сигнализация машины: то ли владелец слишком чувствительную поставил, то ли взаправду ворюга какой посягнул – неясно, но сам хозяин явно куда-то свалил, ибо истошная трель иномарки «иу-иу-иу», рассекающая ночную тишину, была способна и мертвого поднять. Катя заворочалась туда-сюда, ожидая разборок со стороны соседей с логическим завершением этого безобразия, как вдруг увидела, что Ольга села в кровати.
– Поспишь тут, как же! – завозмущалась уже вслух, – накупят машин, уроды, под окнами понаставят, сиглалку на всю врубят, а нам терпеть! – и она плавно закончила свою гневную тираду.
Как странно, Ольга уже давно должна была влиться в монолог, добавив свою порцию праведного негодования. Однако она просто сидела, уперев остекленевший взгляд в стену, и молчала.
– Эй… – сделала Катя еще одну попытку, – ты меня слышишь?
А в ответ – тишина под аккомпанемент уличной трели. И тут Ольга встала, поправила ночную рубашку, и, мерно покачиваясь, направилась на кухню. Там она замерла над газовой плитой и простояла еще минут десять, все больше пугая отсутствием реакции на вопросы при широко распахнутых глазах. Катя даже ладонью перед носом помахала – ноль эмоций. Затем Ольга побрела в ванную, оттуда в прихожую, где попыталась открыть замок входной двери. При этом ее пальцы соскальзывали с задвижки, то ли не хватало сил отпереть, то ли поворачивала ее в другую сторону…
Катя встревожилась уже не на шутку: если раздетый лунатик по лестнице начнет шастать, какие будут последствия? Соседи криво посмотрят – это еще ладно, а вдруг скатится со ступенек и шею себе сломает? Нельзя было ее выпускать. И она мягко сместила Олину ладонь с замка, хотя, похоже, та все равно бы не справилась. Хозяйка квартиры сделала шаг назад, развернулась и прошаркала на балкон.
– Эй, ты куда! – поймала ее за пижаму. – Стой!
Новоиспеченная сомнамбула даже ухом не повела, все в таком же молчании принялась методично разжимать захват, упорно выкручивать ткань, а следом резко дернула. Чуть руку в запястье не выломала, хорошо, что пижама порвалась, оставив в скрюченных пальцах нехилый кусок. А следом Кате стало по-настоящему страшно: Ольга распахнула окно и легко села на раму. Конечно, лунатики порой ходят по крышам, но сейчас внизу не было даже карниза! Тут вариант верный – свободное падение с восьмого этажа на асфальт.
– И вот, – закончила пересказ Катя, – сначала мы долго боролись, потом пришлось окатить суицидницу водой. Но она отбивалась, как сумасшедшая, – девушка продемонстрировала Нилу багровые синяки на руках, царапины и следы зубов. Тяжело вздохнула и покосилась на хозяйку квартиры.
И Ольга заговорила – сбивчиво, тихо, хлюпая носом и роняя слезы:
– Мне снилось… вспоминалось… что мы в сельской местности живем… в старом доме на первом этаже… а потом пожар случился. Хотела в дверь выбежать, но мама меня закрыла. Огонь и дым уже пробрались в комнату, поэтому я полезла в окно…
Катя устало вздохнула. Не зря ее В.Д предупреждал. Если бы у машины сигнализация не сработала, пришлось бы Ольгу с асфальта сейчас соскребать. Как-то беспринципно прозвучала в голове эта мысль. Она тоскливо поморщилась. Прошла на кухню, распотрошила хозяйскую аптечку и накапала успокоительное. Немного себе, и побольше – Ольге, еще и таблетку снотворного для верности ей присовокупила. Виновница переполоха переоделась в сухое и сразу отрубилась, а Катя отозвала Нила в сторону и дорассказала происшествие:
– Когда я оттащила Ольгу в комнату и вернулась закрыть окно, то невольно взглянула вниз. У соседнего подъезда под деревом стоял мужчина. И хоть расстояние до него было немаленьким, мне показалось, что он смотрел прямо на наш балкон.
– Как он выглядел? – сузил глаза староста.
– Как Гипножаба… – прошептала чуть слышно.
– Ясно, – помрачнел Нил. – Мозгоправ воздействовал на эмоциональный фон жертвы, нагнал тоски, и это изменило сюжет сна. Затем вызвал резкий приступ страха, и разум дорисовал пожар, заставив тело убегать и спасаться.
– И что? Он вот так просто может убить любого? И никто его не остановит?
– Когда человек невнимателен, особенно если зациклен на чем-то: страхе, злости, отчаянье, – это проще простого. Если же управляет своими мыслями и чувствами, то контроль распространяется и на сон. Он отследит внешнее влияние, и подобный номер уже не прокатит, – староста скривился и с неохотой продолжил, – Я бы его прижал, но пока не могу – докторишка работает на правительство. Эксперименты проводит в своей больничке, превращая здоровых в психически больных, – он невесело усмехнулся. – А крышуют его с самых верхов, «элита» хочет заполучить наиболее эффективное средство контроля над человеческим сознанием. Как будто им уже достигнутого мало…
А утром приехала Мила и подменила Катю. Они решили, что Ольгу пока нельзя оставлять без присмотра.
