Вонг захохотал, он парень весёлый и к своим приключениям относится с юмором.
Луиджи показал Джону средний палец.
Первый-красный ответил фигой.
Луиджи выдал что-то на чистом итальянском, который я не знал, но уловил слова «куло», «мерда» и интернациональное «кретино».
Начался обычный после окончания брифинга обмен любезностями. Пилоты «ос» и красные с оранжевыми принялись высказываться в адрес друг друга. Не потому, что мы тут все грубые и невоспитанные, и даже не из-за дитячества, которое затянулось.
Просто перед боем, особенно когда предстоит что-то непонятное, нервы у всех шалят. И тут поругаться, пообзывать друг друга, самое правильное. Для этого все и учат редкие языки.
Сашка подошёл ко мне, наклонил голову, спросил на ухо:
— Чья идея с полётом?
— Моя! — сказал я таким тоном, что он явно всё понял.
— Основания-то есть?
— Ага.
Сашка кивнул и похлопал меня по плечу.
— Ты извини, что меня назначили, — снова сказал я.
— Если я всё правильно понял, тебя не назначили, а выбрали, — одними губами сказал Сашка. — Ладно. Посмотрим, что и как. Полетаем-постреляем…
Он вдруг улыбнулся и произнёс в полный голос:
— Знаешь, мне понравилась идея! Полетать просто так, для умников. На спутники посмотреть, пробы грунта взять. Ещё бы выйти, прогуляться, флажок воткнуть. Как в старой книжке, да?
— Жаль, что не получится, — ответил я.
Сашка кивнул и пошёл к выходу. Я двинулся за ним.
И в коридоре наткнулся на Анну. Она была не в форме, а в платье, синеньком с белым, чуть ниже колена, кроссовках и белых гольфах. Девчонки редко носили платья, ну в первую очередь потому, что даже утяжеленные подолы при ходьбе легко взлетают вверх, но это не запрещено и всегда красиво. Я даже прибалдел от такого зрелища, видать гормоны начали расти.
— Привет… — сказал я. — Какая ты сегодня!
Она молча взяла меня за отворот кителя и потащила за собой. Выглядело это смешно, если совсем недавно мы были одного роста, то сейчас я стал выше на полголовы. К тому же от быстрой ходьбы платье у неё за спиной взлетело до пояса.
Но мне было не до смеха.
Анна оттащила меня за угол. Я успел заметить, как следом за мной выходили черные с красными, азартно обзывая друг друга, и, конечно же, они нас заметили и расплылись в ухмылках.
Ну всё, теперь у них до вечера будет другая тема для шуточек.
— Почему я не на брифинге? — требовательно спросила Анна.
— Потому что не летишь.
— Кто подбирал команду?
Врать смысла не имело.
— Я.
— Слава, я что, плохой пилот? Тушка у меня есть, проверь!
— Я знаю.
— Так что тогда?
Если бы только я мог сказать: «я за тебя боюсь, не хочу, чтобы ты рисковала!»
Но это было бы глупостью и не правдой.
«Ты попал», — грустно сказал Боря. «Ну давай, оправдывайся, не стой как болван на зарядке!»
— Твоя эскадрилья не слётана!
— Твоя тоже! У тебя в группе солянка из первого, второго и третьего крыла! Ты что несешь?
У неё даже глаза стали мокрые. Есть девчонки, которые специально готовы слёзку подпустить, чтобы своего добиться, но Анна такого никогда себе не позволяла.
— Анна…
— Что, хочешь со своей серафимой повидаться? — она ухитрилась произнести это так, словно «серафим» было именем. У нас в третьем крыле есть пилот Серафима, над ней кто-то подшучивает, а кто-то, наоборот, считает удачей с ней летать…
— Да что ты несёшь! — возмутился я. — Какая такая «моя серафима»? Ты про…
— Я про девчонку, которую ты с Юпитера вывез! Про ангела!
— Откуда ты знаешь? — шепотом спросил я.
— Все знают, болтают тихонько!
Ну вот.
Трое могут хранить секрет, если двое из них мертвы.
— Это совсем не так! — запротестовал я. — Она вообще ангел!
Анна молчала. Думала. Ну блин, она же такая вся правильная, ни одной службы не пропускает, не может же она всерьёз подумать…
— Скажи, что ты меня избегаешь не из-за неё, — попросила Анна.
Я вдруг заметил, что она так и не избавилась от своих косичек. А ведь каждый раз после воскрешения берёт ножницы и чикает их! Когда-то давным-давно я сказал, что косички ей идут, а она ответила, что с ними летать неудобно, в невесомости болтаются, в рот лезут. И с тех пор отрезает…
— Спасибо хоть, что не врёшь, — сказала Анна. Развернулась и ушла. Подол платья взлетел у неё за спиной, но она ловко придержала его рукой.
«Боря, если хоть слово скажешь, ты мне не друг!» — подумал я.
Но Боря и не собирался. Он умный.
18
Сорок пять часов полёта — это очень долго, когда ты болтаешься в крошечной кабине «пчелы». Тут можно потянуться, повернуться, размять руки и ноги. Можно лечь, сесть и привстать, но в невесомости разницы нет.
Играет музыка, и в «пчеле» хорошая звуковая система, дающая чистый объемный звук. Главный экран достаточно велик, чтобы смотреть кино комфортно, а на развлекательный контент выделено пять терабайтов памяти. Вся пища жидкая, но сосок выдаёт и крепкий бульон, и топлёное молоко, и чай с лимоном, и кисель. Полетный костюм в режиме массажа разминает тело и пневматикой, и электронными импульсами.
