Если мне и стало смешно от того, что суровый офицер боится курить при жене, то разочарование было сильнее. Не знаю, с чего я решил, будто обычный военный летчик может знать про ангелов какую-то удивительную правду, но мне хотелось его услышать.
Но мир уже уплывал, исчезал, вместе с тяжелым давящим ощущением опьянения, неприятным запахом табачного дыма и удивительно приятным вкусом странной рыбки во рту.
Блин…
Я открыл глаза.
Привычная лёгкость и голубенький потолок. Воздух с синтетическим запахом, на этот раз — морским. Правда, чувствовалось что-то ещё… солёное и тревожное.
Но главное — я ожил! Всё в порядке.
«Боря, зря мы подозревали командование…» — сказал я мысленно.
Боря не ответил. Осмысливает «сон», конечно же.
Всё, как всегда.
Я содрал с груди присоски датчиков, сел и спустил ноги с кушетки.
Нет.
Не всё, как всегда.
Во-первых, дверь в коридор была открыта. А в проёме, ногами ко мне, в луже крови лежал здоровенный морской пехотинец. На толстых утяжеленных подошвах его ботинок выделялась цифра 46. К сожалению, это был размер обуви, а не номер тушки.
Так что морпех был мёртв, впервые и навсегда.
Я закинул ногу на колено, посмотрел на свою розовую как у младенца пяточку и криво выведенную маркером цифру «8».
Прощай, Седьмой.
Ты был удачлив, ты натворил делов, ты чертовски быстро рос, но сейчас твоё промерзшее тело несётся в пространстве среди обломков «пчелы»…
Во-вторых, в комнате не было контейнера со следующей тушкой. Ей ведь всего семь лет, ну, допустим, ускоренно дорастили до восьми или восьми с половиной, но всё равно сознание в неё не перенести.
Так что рисовать цифру не придётся. А если я погибну, то буду лежать с восьмёркой на пятке столь же окончательно и бесповоротно мёртвый, как бедолага морпех.
Я встал — меня шатнуло, даже в слабой гравитации Каллисто. Голова кружилась. То ли перенос сознания дался тяжело, то ли лекарства не вывели полностью.
— Что тут произошло? — спросил я. — Как думаешь?
В книжках это называется риторическим вопросом, а ещё говорить с собой любят взрослые, те, что постарше, особенно умники. Но я обращался к Боре.
Боря не ответил.
— Боря, — сказал я. — Боря, у нас проблемы!
Боря молчал.
А вот это совсем плохо! Я никогда не слышал, чтобы с альтером что-то произошло при воскрешении, ведь они часть нас, живут в том же мозге. Но раз у Хелен альтер бесследно исчез, так может быть и со мной такое случилось?
Меня стало знобить.
Я подошёл к мёртвому морпеху, осторожно выглянул в коридор. Никого.
Тогда я присел и осмотрел тело. В общем-то по количеству крови было понятно, что он мёртв, но как именно погиб? В голове у меня вертелись самые безумные картинки — вроде Анны, которая с украденным автоматом героически защищала мою тушку от посланного Уильямсом, Фэном и Смирновым убийцы… Но вряд ли они послали бы одного. И вряд ли Анна смогла бы украсть оружие и застрелить морпеха. Да если бы она и решилась стрелять в своего, отдача вколотила бы её в стену!
Оружия у морпеха не было, ран тоже. Только лужа крови.
Я осторожно перевернул тело на спину. И остолбенел.
Пулевую рану я готов был увидеть. Или какой-нибудь разрез, от ножа или ангельского меча.
У морпеха была разодрана грудная клетка. Он надел бронежилет поверх формы, так вот: бронежилет был разодран, по уцелевшим, но раскрошившимся керамическим пластинам шли глубокие борозды, центральные вкладки вообще исчезли, вырванные вместе с грудиной и плотью. На окровавленных внутренностях поблескивал обрывок серебряной цепочки, тоже оборванной, крестик, который носили все, исчез.
А ещё тело было мягким и тёплым. Из оборванных вен сочилась кровь. Морпеха убили буквально только что, несколько минут назад. Может быть, даже, его сознание ещё угасало, прокручивая всю жизнь от начала и до конца.
Меня замутило. Я едва успел отпрыгнуть, чтобы не стошнить на мёртвое тело. Прокувыркался до стены, ударился, встал, согнулся… В желудке, конечно, ничего и не было, но меня вырвало желчью и кислотой.
Да что ж это такое?
— Боря! — закричал я. — Сволочь, отзовись!
Тишина.
И я вдруг явственно понял, что альтер больше не со мной.
Всхлипнув, я вытер рот кулаком, а кулак обтёр о простыню на кушетке. Спокойно! Мою тушку готовили к воскрешению. Меня уложили, вкололи как минимум первую часть препаратов, поддерживая в состоянии готовности. Вон, одежда лежит. Датчики были налеплены.
Если бы всё было нормально, то Инесса Михайловна уже вела бы со мной беседу…
Подёргиваясь от накатившего озноба, я натянул трусы, штаны, потом грузилово на ноги и обувь. Уже потом набросил рубашку. Пальцы так подрагивали, что я даже с простейшими магнитными застёжками никак не мог справиться.
Да что ж такое происходит?
Я воскрес, по всей клонарне должны сигналить приборы! Если что-то произошло повсюду, то должны выть тревожные сигналы, как на базе вонючек после термоядерного удара.
Но царила полная тишина, только лежал на входе в комнату мертвый морпех. Значит, он меня охранял, а не шёл убивать?
А почему тогда меня не умертвили, когда прикончили морпеха?
Я подёргал дверь ведущую в клонарню. Закрыта. Так что я вернулся к выходу.
