– Не юли! Друг называется! Хотя ты прав – на поверхности все путем. Работы выше крыши, от деловых базаров язык пухнет. На пересуды с родичами и друзьями не остается ни сил, ни желания. Благоверная запилила. Плюнула и укатила в город к дочке – с внуком нянчится. Сын за кордоном бизнес налаживает.
– У меня нечто похожее…
– Знаю. Наводил справки еще до ареста Недоходова. Была нужда да рассосалась. Потом как-нибудь расскажу.
Я закивал, не удивившись и тем более не обеспокоившись. Бокальчук слыл толковым и честным опером. Не опускался до жульничества и нечистых комбинаций. Правда, давненько покинул розыскную ниву, а причиной увольнения стал конфликт с руководством местной прокуратуры.
‒ Могли понадобиться твои связи на Банковой, – продолжал слуга народа. – В последний момент все устаканилось. Ну а как оно на гражданке? Хватает на жизнь?
– Порядок. Без дела не сижу, – ответил, налегая на борщ. – Не бедствую, но за командировочные благодарен. За Нюру отдельное мерси! Где только выискиваешь таких самородков?
– Сами меня находят. Желают, чтоб направил в верное русло. Павел – сын моего близкого друга, ныне покойного. Не скрою, повозиться с пацанчиком пришлось. На травке конкретно сидел, но совместно управились. Ты там присматривай. Пашка мне как сын.
– Заметано. Покамест он за мной присматривает не хуже профессионального бодигарда. Поведай лучше, что обо всем этом думаешь.
– Легко. Сначала расскажу предысторию, – согласился Вадим, наполняя вином пиалы. – В последнее время я зачастил нырять в субъективное нутро. Раньше наблюдал за собой, но как-то поверхностно. Теперь будто глаза поменяли. По-иному все видится. Обнаружил на поверхности небывалый пофигизм к людям. Даже к родным и близким. Наверное, деньги и власть слепили из меня чурбана. Но если что не по мне – взрываюсь будто фугас. Ты знаешь, я человек прямой и требовательный. Люблю, чтобы было по-бокальчуковски! Если же люди так не могут – швыряюсь ими направо и налево. Типа незаменимых нет. Лузеров презираю до ненависти. Я ведь первым узнал про халепу, в которую угодил Доход. Знаешь, о чем подумал сходу? Так ему и надо! Добухался, пьянь подзаборная! Жену сгубил и себя заодно.
– Но ведь помог…
– Из важности! Все знают, что Бокал наделен властью и возможностями. А я себе прикидываю, что зауважают пуще прежнего. Как тебе такое?!
– Сам же поймал себя за хвост. Значит, встал на путь исправления.
– Только сдвигов не наблюдается. Ярлыки на людей, будто сами навешиваются. Будто шепчет кто-то – этот дурак, каких свет не видел, тот вообще тормоз по жизни. Кипит мой разум возмущенный! Вконец вымотало высокомерие. Родичам геноцид учинил. Детишки подросли и радостно скачут оттого, что живут отдельно. Супруга туда же. Дразнит меня саквояжем без ручки – тащить тяжело, а бросить жалко.
‒ Как по мне – ты элементарно вымотался, потому сгущаешь краски.
Вадим хохотнул и пробормотал:
‒ Не старайся – адвокат из Кучера никудышний. Я ведь тебе помогаю, дабы не оплошать в глазах дружбанов. Не замарать депутатский мундир. Сечешь, какова мотивация? Где же пресловутое чувство локтя?! О дружбе только разглагольствуем!
– Сан Саныча бы сюда, – осторожно подметил, глядя в сторону. – Батон подобрал бы нужные слова.
– Посещала идея к нему податься, – признался собеседник. – Всячески оттягивал мероприятие, пока не объявился альтернативный знахарь. Прививочку вколол от вшивости. Укольчик в задницу от самовлюбленности. Короче получил я намедни письмецо с угрозами.
‒ Эка невидаль! Тебе ли привыкать?! Бронированный джип и взвод охраны не для профилактики держишь.
‒ Наблюдательный. Только угрозы знахаря оказались покруче бандитских разборок. Зацени, полковник!
С ловкостью карманника-щипача он выудил из кармана рубахи сложенный лист бумаги. Потряс, разворачивая, и продемонстрировал до боли знакомый рисунок.
От увиденного я едва не поперхнулся, глаза округлились, а вверх по спине промчалась свора гадких мурашек. Перестроившись боевым порядком, они вскарабкались на голову, рассредоточились и вздыбили короткостриженые волосы.
С примятого офисного листа пялился олимпийский мишка – ехидно скалился и глумливо щурился.
– Точно дебильная улыбка, – только и смог выговорить.
– Вчера получил по электронной почте, – разъяснил Вадим. – Нюра заранее отсемафорил про черные метки в виде спичек, потому я в курсе. Можешь представить, что ощутил, увидев это?! Поджилки до сих пор трясутся. Вчера в истерике грохнул о стену хрустальную статуэтку олимпийского медведя.
– Московский сувенир? Жаль! Столько за ними выбегали. Мой пока цел.
– Вернешься – кокнешь! Чую после этого дела нас всех отвернет от олимпийской символики. Лично у меня пофигизм враз рассосался!
– Видишь?! Во всем можно разглядеть положительные стороны.
Бокальчук тряхнул шевелюрой и поднял пиалу.
– Точно! Нам не привыкать! За то и выпьем. Завтра же отправлю супругу к сыну за кордон. Зятя отозвал из командировки, чтобы эвакуировал куда-нибудь дочку с внуком. Тачку и охрану ты видел.
– Значит, полный ажур? Готов дать отпор маньяку!
