Рецидивист истерично вопил за дверью, матерился и угрожал всех завалить. Соседи по лестничной клетке стыдили негодяя и уговаривали сдаться. Мы не участвовали в полунощных дебатах, дожидаясь подкрепления – группы захвата из главка.
Следует отметить, что управленцы были экипированы получше «окопных» ментов. Вместо касок вороненые стальные шлемы с зарешеченными забралами, облегченные бронежилеты вместо титановых доспехов. Пистолеты-пулеметы системы Стечкина и пуленепробиваемые щиты, похожие на рыцарские.
Прибывшие на подмогу штурмовики походили не то на водолазов-глубоководников, не то на космических сварщиков.
Двое, прикрывшись щитами, встали рядом с Вовой и нацелили автоматы на дверь злополучной квартиры. В результате мы с Петей оказались на линии огня.
‒ Капец! – констатировал ветеран афганской войны.
В наступившей тишине послышалось учащенное дыхание немаленькой псины. Тут же вспомнилась финальная сцена на болотах из романа Артура Конан Дойла «Собака Баскервилей». Спустя минуту, возле ног Вовы-гармониста примостилась здоровенная немецкая овчарка по кличке Занда – гарнизонная знаменитость и гроза бандюганов.
Нелишним будет пояснить, за какие заслуги прапорщик Вова удостоился чуждому для советского милиционера прозвищу Цицерон. Во-первых, за громозвучный баритон с хрипотцой и навык быстроговорения. Во-вторых – уроженец черниговской глубинки славился неподражаемой манерой витиевато и непонятно выражаться. В долгие тирады, сдобренные ненормативной лексикой, он вставлял выдуманные словечки, напоминавшие то ли германский, то ли белорусский говор.
До момента появления Занды я понятия не имел, что Цицерон боится собак. Поначалу он превратился в статую с гипсовой физией и выпученными глазищами, устремленными вдаль. Спустя минуту изваяние затряслось, отчего громоздкая амуниция залязгала и заскрипела, словно конская упряжь.
– Да ну его на…! – завопил прапорщик и взмыл вверх по лестнице.
Я чудом успел оттолкнуть афганца к соседской двери и прижаться к стене. Вова пронесся мимо и в одиночку обезвредил бандита.
Зачинщик смуты был придавлен снесенной дверью, на которой гарцевал Цицерон, будто серфингист на гребне волны. Оба изрыгали отборные ругательства, отчего прибежавшая следом овчарка остолбенела, задергала ушами и жалобно заскулила.
Казалось, операция успешно завершена. Преступник обезврежен, пистолет изъят, заложники в полуобморочном состоянии переданы на попечение бригады скорой помощи. Подоспевшая следственная группа приступила к осмотру места происшествия, а Вова оккупировал ванную комнату и, свалив амуницию на пол, обливался холодной водой.
Да не тут-то было!
Внезапно с треском и звоном разлетелась вдребезги оконная рама в гостиной. Карниз с портьерами обрушился на пол, будто открылся занавес перед началом второго акта. В комнату влетел вооруженный до зубов супермен, отстегнул страховочный трос и плашмя грохнулся на паркет. Подхватился, вскинул автомат и заорал:
– Руки вверх! Сдавайтесь!!
– Свои!! Придурок! Пошел вон! – завопили в ответ присутствующие и заметались в поисках укромных мест.
Позже выяснилось, что специально обученный штурмовик из главка был подвешен за окном на альпинистском снаряжении и рискнул автономно пойти на штурм, не дождавшись команды.
После акробатического фортеля докторам прибавилось работенки, а Цицерону представилась возможность подтвердить точность позывного. Сдабривая монолог неслыханными эпитетами, он доходчиво втолковал горе эквилибристу и его командиру – кто они такие, куда им следует идти и где демонстрировать цирковые трюки.
□□□
«Надо бы Вадиму рассказать про Занду, – помыслил, увидев, как он заходит в альтанку. – Поляна, видно, накрыта. Сейчас и гостя позовут».
Тут же раздался стук в дверь.
– Вадим Федорович ожидает в саду, – известил знакомый баритон.
Прихватив сумку, я сошел в гостиную и поспешил за атлетом из джипа.
Спустившись с крыльца, мы повернули за угол и проследовали к альтанке. Сидевший за столом Бокальчук заулыбавшись, привстал.
– Располагайся, бродяга, – пригласил и, посерьезнев, потянулся к глиняному кувшину. – Первым делом помянем наших. Вино домашнее, хоть и жарко, но по чуть-чуть не навредит.
Молча выпили и закусили, после чего я насмелился похвалить депутатское обиталище:
– Шикарный дворец. Главное, уютный. Семейный очаг для грядущих поколений.
Бокал криво усмехнулся и подметил:
– Отгроханный на честно заработанные гроши, чтоб ты знал! Насчет уюта не согласен. Пусто до омерзения. На пару с женой обретаемся, но чаще – я один.
– Зато прислуги полон двор.
– Подтруниваешь? Давай-давай! Критику уважаю и заслуживаю. Особенно в последнее время.
Не желая того я угодил в десятку. За видимой успешностью и занятостью он пытался скрыть наболевшее житейское неудобство.
«Причина пока непонятна, – прикинул в уме. – Похоже, Вадим решается выговориться. Вот и нечего торопить события».
Бокал зыркнул исподлобья и проворчал:
– Просканировал депутатское нутро? Каков результат?
– В целом нормально.
