Заодно припомнил, как с первых дней учебы сдружился с толковым и немногословным крымчаком, получившим из-за меня прозвище Слоник.
После выпуска Саня получил назначение в родной Джанкой и с тех пор мы не виделись.
Однажды Юнкер упомянул, что Кухаренко вышел в отставку в звании подполковника. Руководил в Джанкое службой угрозыска по линии несовершеннолетних.
□□□
Хватило пары минут, чтобы распрощаться с Бокальчуком, не забыть сумку и умоститься в прохладном салоне «Прадо».
Менее чем за полчаса бронированная махина домчала до Херсонского шоссе. Я только подумывал вздремнуть, а водитель уже закладывал крутой поворот, выруливая на Скадовский тракт. Не сбавляя скорости, шел на обгон, оставляя позади бесконечные колонны неповоротливых фур и чадящих грузовиков. Изредка семафорил дальним светом или упреждал о маневре спецсигналом, напоминавшим утиное кряканье.
Я лишь опасливо косился на улыбчивого коренастого брюнета, который успел поведать, что за бесконфликтность и веселый нрав коллеги по цеху нарекли его Лютиком. Позади на заднем сидении развалился долговязый жилистый блондин, назвавшийся непонятным погонялом Борила.
Броневик проносился мимо придорожных фермерских рынков, обустроенных в лесополосах или на кромках необозримых арбузно-дынных баштанов. Стройные ряды пирамидальных тополей тянулись за линию горизонта и будто растворялись в сиренево-бирюзовой дымке южных сумерек.
Совсем стемнело, когда миновали стелу с надписью: «Скадовск». Лютик ориентировался на местности и, убавив скорость, уверенно рулил по немноголюдным улочкам засыпающего городка.
Вскоре за окнами потянулись глухие заборы и кованые ограждения пансионатов и баз отдыха. Свернув с дороги, броневик уперся бампером в металлические ворота. Створки заскрипели, и казалось, нехотя разъехались в стороны.
Кроссовер прокатился по аллее, освещенной садовыми фонарями, и остановился у ступенчатого крыльца трехэтажного здания, напоминавшего санаторный корпус.
Поздних визитеров встретила статная дама с высокой прической. Услужливо распахнула стеклянную дверь, поздравствовалась, как со старыми знакомыми и сопроводила на второй этаж. Расселила по разным комнатам и чинно удалилась.
Откуда не возьмись, навалилась усталость. Хватило сил умыться и доковылять до кровати. Уснул моментально, лишь только умостил голову на жесткой шелестящей подушке.
Глава пятая
ЮНКЕР
Проснулся позднее обычного и позволил себе поваляться в казенной постели. Попутно разложил по мозговым ячейкам скопившиеся в анализаторе информационные файлы. В половине восьмого раздался стук в дверь.
– Побудка, Иваныч! Кличут завтракать, – прогудел Борила. – Ожидаем внизу.
По-военному собравшись, спустился в холл и поручкался с телохранителями. Тут же явилась распорядительница, встречавшая нас накануне, и проводила в безлюдный зал просторной столовой. С порога указала на единственный накрытый стол.
Я осмотрелся и подметил:
– Сезон в разгаре, а курортников не видно.
– Обстоятельства, – неохотно обронила дама.
– Вы, наверное, администратор?
– Вообще-то я директор. Заезда нет, и пока не предвидится. Российская турфирма выкупила все путевки и вдруг объявила о банкротстве.
– Ништяк! – резюмировал Лютик. – Главное, что бабосы отстегнули.
Пожелав приятного аппетита, немногословная руководительница удалилась, а спустя минуту стало слышно, как распекает кого-то на кухне.
– Шамаем и валим на точку. О прибытии я отсемафорил, – доложился Борила, тщательно протирая салфеткой не пользованную с виду вилку. – Стрелка в центре через сорок минут. Толковище проведем в точиле по-быстрячку. Сыскарь кипишует за лимит часу. Говорит, законники в кадык вцепились, головняк скликают.
Водитель кашлянул и сделал напарнику замечание:
– Фильтруй базар, Борила. Сергей Иваныч не врубается.
– Прошу пардон, журфаков не кончал, – стушевался верзила и надвинулся на Лютика. ‒ Для кого-то может и Борила, а для тебя – Борис Николаевич. Как Ельцын. Вкурил?! Мечи пайку и сопи в две дырки!
‒ Тебя никто в конфуз не вводил! – раздухарился водила. – Неча батон крошить!
– Тихо ша! – прервал я светскую беседу. – Терки не к месту. Феню разумею. Тулите хоть на фарси, только без понтов.
Утренняя трапеза вскорости завершилась без бузы и выяснения отношений. Распрощавшись с директрисой, проводившей гостей до автостоянки – расселись по местам.
Спустя четверть часа Лютик зарулил на центральную площадь Скадовска. Борис Николаевич пробурчал с заднего сидения:
– Вишь у киоска зубило маячит канареечного цвета? Подкатывай помалу. Оба на! Вот и начальник нарисовался.
Из ярко-желтого «опеля» неспешно выкарабкался здоровенный детина в просторной рубахе такого же окраса и потертых джинсах, облегавших накачанные ноги. Ручища с бугристыми бицепсами и трицепсами оканчивались увесистыми кулаками, а шаровидная бритая голова крепилась к покатым трапециям. По-юношески открытые черты лица слегка диссонировали с грозной наружностью, но возраст угадывался легко – не старше тридцати.
