- Да. Я простила. - кивнула она. - Раньше я бы не смогла. Но то, что я пережила, многому научило меня. Чтобы обрести свободу и мир в душе, нужно отпустить злость, и обиду. Только прощение очищает душу.
- Поэтому ты простила Ричарда Чарлтона?
Элизабет резко втянула воздух, глаза ее потемнели от боли. Она опустила голову.
- Кто сказал, что я простила его? - прошептала она едва слышно. - Это выше моих сил и убеждений.
- Но... - растерянно протянул Алекс. - Беатрис рассказывала мне, что вы жили, как муж и жена.
- Невысокая цена за выживание? - горько усмехнулась Лиз, подняв на Флетчера непроницаемые глаза, в которых теперь был холод и отчуждение. - Он предупреждал, что так будет.
- О чем ты говоришь?
- Даже птицу в клетке можно приручить, Алекс. Чтобы не кричала ты накидываешь на прутья темную ткань, а когда хочешь, чтобы она спела, кормишь с руки. проходит время и птица становится ручной и послушной, но стоит ей вырваться... Стоит вырваться, она улетает на волю, чтобы никогда не вернуться, и забывает о плене и клетке, которая когда-то была домом, и о руках хозяина, которые кормили ее. И о песнях, которые она ему пела. - девушка печально улыбнулась, и показалась Флетчеру очень уязвимой и беззащитной в этот момент.
- Но ты не птица, Элизабет. - сказал Алекс. - У тебя есть разум.
- Иногда даже разум бывает бессилен. Когда боль и ужас становятся неотъемлемой частью твоего существования, начинаешь искать причины и смысл во всем происходящем. И любое проявление тепла рассматривается иначе, чем в обычной жизни. Даже в аду мы стремимся к свету, ищем его, даже обманываясь... пытаемся убедить себя, что и так, во лжи можно выжить. Я думала, что смогла простить его, но теперь понимаю, как невозможны и смешны были мои доводы в его защиту.
- Значит, ты не любила его? - спросил Александр Ридсдейл, пронзительно глядя в глаза Элизабет.
- Нет. Я просто хотела в это верить. Чтобы не сойти с ума. - ответила она, скрывая от него боль, которая пришла за этими словами.
- Но ведь именно я виноват в том, что случилось. Из-за моих преступлений, Мельбурн мстил тебе. Я, а не ты должен был пройти долгий путь мучений. - с досадой и сожалением произнес Флетчер.
- Я прощаю тебя, потому что ты понимаешь это. И осознаешь, что натворил. Ричард столько раз говорил мне, что раскаялся, и просил прощения, даже предлагал стать его женой, но ничего не сделал, чтобы изменить случившееся, чтобы что-то исправить. Я готова была поверить и простить, но он снова предал меня. Ты тоже лгал мне, но лишь однажды. Когда сказал, что любишь, когда давал брачные клятвы перед алтарем. Как я могла ждать помощи от того, кто никогда не любил меня? Именно это я прощаю тебе. Ты виноват передо мной только в этом. У каждого грешника своя кара. И грех передо мной ты искупил, когда доставил к моему отцу, пожертвовав безопасностью сестры. А за остальные преступления ты ответишь перед другими. Я не судья тебе, Александр Ридсдейл.
- Но что будет дальше? - задумчиво спросил Алекс. - С нами? Как мы будем жить? Ты моя жена по всем законам.
- Кроме божьего. -сухо отозвалась Элизабет. - Перед лицом Господа наш брак так и не был совершен. И он распался, когда ты отказался от меня.
- И все же, Лиз! - настаивал Флетчер. - Я ничего не требую. Просто хочу понять, как вести себя. Ты можешь потребовать развода.... Я этого не хочу, но
- Давай доживем до исхода восстания. Кто знает, может, уже завтра мы все будем болтаться на виселице. Тогда все вопросы решатся сами собой. - Лиз попыталась улыбнуться, не смотря ну чудовищный смыл ее слов. Александр поежился, снова почувствовав прилив страха. Ему хотелось жить, не смотря ни на что. Ведь смерть приблизит момент искупления, а он еще не был к этому готов.
Они больше не говорили о своих отношениях. Слишком рано было строить планы и что-то решать. Все люди, обитающие в стенах замка находились в шатком подвешенном положении. Каждый новый день угрожал стать последним.
Алекс не покинула комнату, когда пришел увидеться и поговорить с дочерью Томас Перси. Ему было сложно смотреть в глаза мужчины, чью дочь он так безжалостно бросил в беде. Беседа была долгой и тяжелой. Несколько раз мужчины срывались на крик. Томас едва сдерживался, чтобы не ударить Александра Ридсдейла, и только мольбы Элизабет удержали его от расправы над зятем. И когда он узнал все, что они позволили себе открыть, Томас потрясенно и гневно уставился на Флетчера беспощадным диким взглядом. Он хотел бы его убить своими руками.
- Не надо, папа. - угадав его замысел, воскликнула Элизабет, вставая между мужчинами. - Я достаточно взрослая, чтобы решить, прощать Алекса или нет. Ты должен принять мое решение. Любое.
- И что ты решила? - бледный от ярости, Томас впился глазами в лицо дочери.
- я простила его. Прости и ты. Он вернул меня в твои любящие объятия.
