| And I have no doubt that if God granted the gift of prophecy even to one artist, we would soon have a surplus of sketchers and daubers wishing to be taken for prophets, especially if it would bring them betterpay." | Если б в наши времена Бог пожаловал пророческий дар хоть одному художнику, то, не сомневаюсь, мир был бы затоплен волной всяких малевщиков и бездарностей. И они бы незамедлительно потребовали общего признания в качестве пророков - тем более что тут дело пахнет немалыми деньгами. |
| Taleswapper answered mildly, but he did not let the preacher's implicit accusation stand. | Сказитель ответил довольно мирно, голословные обвинения священника требовали возражения: |
| "A man who preaches the word of God for a salary ought not to criticize others who seek to earn a living by revealing the truth." | - Человеку, который проповедует слово Господне за деньги, не следует критиковать подобных ему, которые зарабатывают на жизнь, открывая людям глаза. |
| "I was ordained," said the preacher. "No one ordains artists. | - Я был посвящен в духовный сан, - ответил священник. - Художников же никто не посвящает. |
| They ordain themselves." | Они сами себя посвящают. |
| Just as Taleswapper had expected. | Другого ответа Сказитель и не ожидал. |
| The preacher retreated to authority as soon as he feared his ideas could not stand on their own merit. | Стоило священнику почувствовать, что его идеи не имеют реального подкрепления, как он сразу прикрылся церковными властями. |
| Reasonable argument was impossible when authority became the arbiter; Taleswapper returned to the immediate matter. | Как только судьями становятся высшие мира сего, всякие аргументы теряют смысл. Поэтому он решил вернуться к более насущной проблеме. |
| "The devil laid his fingers on this altar," said Taleswapper. "It burned my finger to touch the place." | - Этого алтаря касались когти дьявола, - повторил Сказитель. - Я обжег палец, дотронувшись до него. |
| "It never burned mine," said the preacher. | - Я неоднократно до него дотрагивался, и у меня с пальцами все в порядке, - заметил священник. |
| "I expect not," said Taleswapper. "You were ordained." | - Ну естественно, - согласился Сказитель. - Ведь вы же приняли сан. |
| Taleswapper made no effort to hide the scorn in his voice, and it plainly irked the preacher, who lashed back. | Сказитель даже не пытался скрыть прозвучавшее в голосе презрение. Священник аж взвился, разве что не отпрыгнул от него. |
| It did not bother Taleswapper when people got angry at him. | Но Сказитель привык не смущаться людского гнева. |
| It meant they were listening, and at least half believing him. | Злость означает, что собеседник слушает и отчасти верит ему. |
| "Tell me, then, if you have such keen eyes," said the preacher. "Tell me if a messenger from God has ever touched the altar." | - Что ж, поведайте мне тогда, раз у вас столь острые глаза, - прошипел священник. - Поведайте мне, касалась ли этого алтаря длань посланника нашего Господа? |
| Plainly the preacher regarded this question as a test. | Очевидно, священник намеревался устроить ему испытание. |
| Taleswapper had no idea which answer the preacher thought was correct. | Сказитель понятия не имел, какой ответ сочтет священник правильным. |
