Лампа на его столе — это единственный источник света, который выхватывает из темноты очертания моего худощавого тела. Я бросаю взгляд на свою тень. Интересно, чему свидетелями были здешние стены? Видели ли они когда-нибудь девушку-студентку, стоящую возбужденной и голой посреди кабинета? Случалось ли когда-нибудь такое раньше? На мгновение я и представить себе не могу, чтобы кто-то испытывал подобные чувства по отношению к своему преподавателю. Словно я единственная девушка в этом колледже — и в целом мире, — с которой это произошло.
Тяжело дыша, я то сжимаю, то разжимаю кулаки, совершенно измученная от неуверенности. В любую секунду Томас может снова меня отвергнуть и отправить домой, но он стоит, словно статуя, тяжело дыша и не отрывая взгляд от моего тела. Он кажется слишком сильным и чересчур хрупким.
Целуя меня, Томас с безумным отчаянием сорвал с меня одежду, и теперь она кучей лежит на полу у двери. И теперь я стою перед ним, выставленная напоказ, и схожу с ума от ожидания, смущения и возбуждения.
Томас подходит ко мне, кладет руку на щеку и заставляет посмотреть ему в глаза. В его взгляде я вижу неприкрытое желание, от чего мое сердце замирает.
Он хочет меня. Очень сильно.
Словно желая это доказать, Томас наклоняется ко мне и снова целует. Сейчас он кажется еще более голодным и безумным — если такое вообще возможно. Прижавшись к его полностью одетому телу, к теплой и мягкой ткани его рубашки, я чувствую себя еще более возбужденной и бессильной — потому что я открыта и уязвима, а он нет.
Он заставляет меня чувствовать себя шлюхой. Его шлюхой. Бесстыжей и похотливой.
В течение следующих бесчисленных минут Томас становится причиной моей жизни. Вдыхает воздух в мои легкие и питает своей похотью. Я медленно пьянею от него. Моя кровь сменяется его сущностью, и в результате все мои ощущения сводятся лишь к нему одному.
Томас поднимает меня, и я тут же обхватываю его ногами, прижавшись низом своего живота к его. Когда он обхватывает ладонями мои голые ягодицы, я вздрагиваю. Утонув в его поцелуях, я едва замечаю и не протестую, когда мир наклоняется, и моя спина соприкасается к грубой поверхностью серого ковра.
Разорвав поцелуй, Томас приподнимается и оказывается на коленях между моих раздвинутых бедер. Он так умопомрачительно сексуален, что я не могу удержаться и пытаюсь вдохнуть в себя его красоту.
Тяжело сглотнув, он обводит взглядом все мое тело — от растрепанных темных волос и лица к основанию шеи, где бьется пульс. Потом его взгляд спускается ниже, к моей маленькой груди, и я чувствую жар на кончиках затвердевших сосков. К тому моменту, когда его взгляд достигает моего трепещущего живота, Томас дрожит и истекает потом. Пульсирующая вена у него на шее отражает возбуждение его выпирающего сквозь джинсы члена. Я до боли кусаю губы, догадываясь, какую боль испытывает сейчас и он.
— Я-я хочу тебя видеть, — глядя, как по его виску скатывается вниз крупная капля пота, шепотом говорю я. — Пожалуйста.
Мне просто необходимо видеть его в наш первый раз. Поняв всю отчаянность моего желания, Томас расстегивает три верхние пуговицы своей белой рубашки, после чего, заведя руки за спину, рывком снимает ее через голову.
— Это так сексуально… — застонав, говорю я и приподнимаю бедра. Да, я его шлюха, голая и извивающаяся на полу.
На его губах играет самоуверенная ухмылка, но ей не по силам стереть с его лица выражение страсти. В отличие от Томаса, сдерживаться я не могу и окидываю его нетерпеливым взглядом. Упругие мышцы, идеальное количество волос на груди, четко прорисованные ребра перетекают в твердый живот. От пупка к внушительной выпуклости, спрятанной под синими джинсами, ведет дорожка мягких волосков.
Поняв, что на нем была белая рубашка и синие джинсы, я ахаю. Он одет как герой моей любимой песни.
— Что? — спрашивает Томас, поставив руки по обе стороны от моих бедер. Я заворожена танцем мышц его рук и плеч. Они натянуты словно струны.
— Ничего. Ты просто… напоминаешь мне героя одной песни.
— Правда? И какой?
— Blue Jeans, — отвечаю я. — Это Лана Дель Рей. А песня о том, как она не может оторвать от него взгляд, когда он входит в комнату. И как он заставляет ее сгорать от желания.
Переступая сильными руками, Томас подползает ближе. Ставит руки над моими плечами и слегка опускается, от чего резко проступают сухожилия на его шее.
— Я знаю, о чем она, — шепчет он, едва касаясь моих губ, в то время как его тело едва касается моего и надвигается, словно тень.
Приподняв бедра, я потираюсь ими о бока его обнаженного торса, заставив его задрожать. От моего прикосновения Томас склоняет голову и закрывает глаза, давая понять, что ему это нравится. Мне тоже очень нравится. Его кожа гладкая и горячая. Впрочем, я и не сомневалась. Он же Огнедышащий.
— Ты трахнешь меня сейчас? — от желания мой голос звучит тихо и хрипло.
Не поднимая голову, Томас встречается со мной взглядом.
— Да.
После чего он встает надо мной и снимает с себя джинсы и нижнее белье.
