Шторы на окнах были раздвинуты, и теперь свет, беспрепятственно проникая внутрь, ярко освещал комнату, демонстрируя всё её убожество.
Парень на кровати лежал, повернувшись в сторону окна и все трубочки, которые раньше торчали из его тела, были заменены простой капельницей, тянувшейся вверх от сгиба руки.
– Себастиан? – позвал он робко.
И тот немедленно повернулся к нему.
Он не видел этих глаз уже почти год, но Курту казалось, будто прошёл всего один день.
Блейн был напряжён, как классическая скрипичная струна.
Он был счастлив за своего друга.
Но не мог не думать, что настал момент, когда он узнает, есть ли для него ещё надежда или нет.
И он не был готов.
Возможно, это было эгоистично с его стороны, но он просто не мог не думать так.
Он ополоснул лицо, наверное, раз сто, но это не облегчило его состояния.
В школе он пережил жестокое избиение со стороны банды малолетних хулиганов.
Детство с жестоким отцом и страшная агрессия, в которой он потерял парня, которого любил.
Того самого парня, который не помнил его и сейчас должен был выбрать своё будущее на основе прошлого, которое было не полным для него.
Но никогда, никогда он не чувствовал себя настолько опустошённым.
Блейн подозревал, что всё это было не совсем справедливо.
Он должен был иметь больше времени, чтобы создать новые воспоминания с Куртом.
Но жизнь не предоставила ему этого времени.
Эта сука была в огромном долгу перед ним.
Он позволил ярости, что чувствовал, вырваться наружу, потому что она была слишком мощной, чтобы сдерживать её, и давила, давила на него изнутри и делала его беспомощным, как это случилось лишь однажды в его жизни.
Он врезал кулаком в стену и сбил костяшку.
Но даже не заметил, продолжая бить, снова и снова.
А ведь речь шла о Бастиане.
Парне, который спасал его сотни раз, даже от него самого.
Который ни разу не позволил ему упасть.
Который также предал его, да.
Но ради любви, точно так же, как в своё время Блейн сам предал его.
Он должен был быть счастлив за него.
И он был, чёрт возьми!
Но это ему не помогало, уж точно.
«Он вернулся к нему, он вернулся…» – думал он, ударяя в стену, снова и снова.
И он ненавидел себя, потому что не мог действительно ненавидеть это возвращение.
Потому что он хотел, чтобы Себастиан вернулся.
Хотел, чтобы он был там.
Он любил его, и, в то же время, ненавидел.
Потому что Себастиан вернулся.
Вернулся к Курту.
А Курт? Курт вернётся к нему?
– Ты друг Себастиана? – спросила Мадлен парня, который стоял перед дверью её сына.
Он продолжал смотреть на эту дверь так пристально, будто от этого зависела его жизнь.
И, кто знает? Возможно, так оно и было.
Но, глядя на него, она почему-то начинала нервничать ещё больше, и это в настоящий момент было для неё совершенно лишним.
– Да, мэм, я учился с ним в Далтоне. Мы с Вами даже познакомились в те времена. Меня зовут Тэд Харвуд, – сказал он, протягивая ей руку.
Женщина, после недолгого колебания, приняла его дрожащую руку в свою, столь же дрожащую.
Она была растеряна, и даже не знала, что сказать.
В течение многих месяцев она думала найти его, чтобы познакомиться.
Сказать ему то, что сын доверил ей до аварии.
Но она так и не смогла решиться, потому что… к чему бы это привело?
И теперь, вот он, стоит прямо перед ней, и теперь это уже бесполезно.
Потому что теперь снова предстояло её сыну принимать решение.
У жизни странное чувство юмора...
Курт сделал первый неуверенный шаг к Себастиану, будто завороженный глубокой зеленью его глаз, как и в первый раз, когда он их увидел.
У ворот Далтона, он ещё помнил, как если бы это случилось вчера.
Его отправил туда Пак, чтобы шпионить за Warblers, группой, которая была их соперником на региональных в том году.
Он даже не успел добраться до лестницы, как был пойман, рассекречен и вежливо препровождён к выходу.
Где он буквально столкнулся с Себастианом.
Себастиан из настоящего, тем временем, лёжа на своей кровати, продолжал наблюдать, как Курт медленно приближается к нему.
И улыбался.
Улыбкой, которую Курт так любил.
Улыбкой, в которой он черпал силы пригоршнями.
Улыбкой, которая была только для него.
И тогда Курт отбросил всякий страх, потому что это был Бас, его Бас, и оставшееся расстояние, что разделяло их, он преодолел почти бегом.
Он бросился на него, ни о чём не беспокоясь, потому что было так много, слишком много счастья, которое он испытывал в тот момент.
– Ты вернулся ко мне, Бас... Ты вернулся, – твердил он сквозь слёзы.
– Ай, ты так меня раз… раздавишь, – сказал Себастиан слабым севшим голосом, как у того, кто не издавал звуков в течение длительного времени.
– Ох, извини! Прости… прости, – Курт поспешно отстранился, стыдясь такого проявления отсутствия самоконтроля.
– Кто ты? – спросил Себастиан, заставляя его сердце застыть мгновенно.
Курт боялся этого.
Он читал о таком в тысячах журналов и видел в сотнях фильмов.
Тот же доктор предупредил их о такой возможности.
Он знал, что это могло произойти.
Однако, надеялся, что...
