В тот вечер он получил сообщение от Блейна, в котором тот просил немедленно встретиться с ним в его доме на озере для срочного разговора.
Курт бросился туда, решив, что у него снова возникли проблемы с отцом, после избиения неделю назад.
В этом не было ничего ни нового, ни неожиданного, учитывая намерение Блейна объявить ему, что отправится в Нью-Йорк с Куртом по окончании средней школы, а не в Принстон, как хотел отец.
Но прибыв на место, он обнаружил в доме только одного мужчину и никаких следов Блейна.
Курт вспомнил, что видел его однажды во время ужина у Андерсонов, в тот единственный раз, когда он был дома у Блейна одновременно с его родителями.
Он помнил также, как этот человек не сводил с него глаз в тот вечер, из-за чего Блейн разнервничался, и дело едва не дошло до новой ссоры с отцом, поскольку тот был одним из его наиболее крупных инвесторов.
Отец Блейна даже доверял ему иногда собственный Бьюик, по рассказам Блейна, поэтому Курта не слишком удивило, что у него были ключи от его дома на озере.
Дома, который использовался почти исключительно деловыми партнёрами отца Блейна, на самом деле.
А также Блейном и Куртом.
Вероятно поэтому, когда мужчина сказал, что тоже ждёт Блейна, чтобы передать ему бумаги для отца, Курт поверил и спокойно вошёл в дом.
Ведь никогда не думаешь, что худшее может случиться именно с тобой, правильно?
Особенно в месте, что хранит столько счастливых воспоминаний.
И тот человек казался довольно милым и вежливым. Хотя, возможно, немного слишком щедрым на комплименты.
Когда он предложил ему выпить бокал кока-колы в ожидании Блейна, Курт согласился не задумываясь, обеспокоенный тем, что же его парень собирался сказать и погруженный в приятные воспоминания, связанные с этим домом.
Мужчина, однако, продолжал петь ему дифирамбы, глядя на него как на стаканчик мороженого в жаркий день.
Он был хорош собой, и, в других обстоятельствах, возможно, Курт бы даже почувствовал себя польщённым.
Но в тот момент всё это вызывало только досаду, потому что из-за этой чрезмерной настойчивости мужчина производил впечатление скользкого типа.
Классический стареющий плэйбой с карманами набитыми деньгами, уверенный, что может получить всё что хочет и когда хочет.
Курт чувствовал себя в его обществе неловко и задавался вопросом, куда делся Блейн.
Андерсон опаздывал уже почти на двадцать минут, а он никогда не опаздывал.
Если только снова не вмешался его отец.
Эта мысль привела Курта в состояние крайней тревоги, заставляя гадать, не избил ли отец Блейна опять.
Пока беспокойство постепенно росло в нём, Курт заметил, что его напиток горчит, и оставил его на журнальном столике, не допив.
Затем он вынул из кармана телефон, чтобы связаться с Блейном и выяснить, где он, и встал с дивана, собираясь выйти в поисках уединения.
Он сразу понял, что что-то не так.
Голова кружилась.
По телу расползлась предательская слабость.
Курт попытался сделать шаг вперёд, но в результате лишь беспомощно упал на диван.
Его до того момента весьма обходительный собеседник тут же оказался рядом и, вынув из его рук телефон, положил себе в карман.
Курту это совершенно не понравилось, как не понравилось и то, как рука мужчины нахально опустилась ему на бедро, едва тот подошёл.
Он попытался оттолкнуть её, но ему не хватило сил, и его руки безвольно повисли вдоль тела.
Остальное помнилось смутно.
Только гадкий шёпот над ухом: «Трахать тебя будет одно удовольствие».
И ещё страх, который он испытал, услышав эти слова – его Курт отлично помнил.
И помнил также, что в какой-то момент, когда тот мерзкий тип целовал его шею, расстёгивая рубашку, он смог выдавить лишь слабое «нет», которое и сам с трудом расслышал. Затем он увидел ещё четверых мужчин, вошедших через заднюю дверь.
Они были заметно пьяны и смеялись как кретины.
Так значит, это была ловушка?
Ловушка для него?
А Блейн, то сообщение... его отправил действительно он?
Боже, Блейн тоже был там?
Курт утратил способность думать и видеть, когда шершавая вонючая рука закрыла ему глаза.
Пока другие в четыре руки продолжали касаться и раздевать его, он снова спросил себя, где сейчас был Блейн.
Он ведь был далеко от этого места, верно?
Затем один из тех мужчин поцеловал его, и от него несло ромом и колой.
И сигаретами, возможно, марихуаной.
Курт хотел бы отпихнуть его, укусить, закричать. Сделать хоть что-нибудь вместо того, чтобы беспомощно оставаться в их полной власти.
Но он не мог сделать ничего из этого.
Несколько рук держали его за плечи.
А когда рот первого типа сменился другим, с запахом водки, он попытался сопротивляться и стиснул губы, но мощная пощечина заставила его застонать от боли.
После чего рот пахший водкой вернулся, но теперь к этому вкусу примешивался металлический привкус крови.
Его крови, вероятно.
Это был вкус смерти, он знал.
Он не стал задаваться вопросом, что произойдёт, когда с него сорвали даже боксеры вслед за всем остальным и бросили животом вниз на пол.
Он и так знал.
Он понял.
Он хотел кричать.
Бороться.
Выразить свой страх и всё своё отвращение.
Но он не мог.
И это было самым худшим.
