– Я знаю, как много ты боролся, и знаю, что обещание мира и спокойствия в лице Джона может казаться тебе очень заманчивым, уверяю тебя, никто не понимает этого лучше меня. Я лгал самому себе в течении пяти лет, когда жил с Себастианом, прекрасно зная, что не его я искал, зная, что всего лишь довольствуюсь тем что есть, одновременно продолжая ждать, – затем Курт обернулся к нему, стоящему у входа в заведение с опущенным взглядом, и продолжил: – продолжая ждать тебя, даже не подозревая об
этом. И знаешь что? Я не был счастлив, не по-настоящему. Поэтому, не сдавайся, Блейн, не сейчас, когда я здесь ради тебя, ради нас, прошу.
– Докажи, – повторил снова Блейн, более жестким тоном, не поднимая глаз, а затем вошёл внутрь, не оглядываясь более.
Доказать.
Это всё, что Курт должен был сделать, чтобы вернуть его?
Но мог он это сделать?
Да.
Мог.
Больше того, он знал, что должен это сделать.
Настал его черёд.
Чтобы бороться.
«Так тому и быть», – подумал Курт.
– Видимо не быть мне божеством, которое заместит Бэтмена в сердцах людей, – пожаловался Себастиан своему отражению в заляпанном зеркале заведения.
Этим вечером он чувствовал себя отвратительно и выглядел соответственно.
Возможно, из-за непрекращающейся головной боли, которая, похоже, не собиралась отпускать его, но он был бледным и словно бы потухшим.
Он казался даже ещё более худым, чем обычно, но, возможно, это зависело от скверного освещения в туалете.
Или, может, от того, что происходило у него в голове.
Или, скорее всего, от того, что Тэд только что поцеловал Чэда прямо у него перед носом. Это произошло когда за столом остались лишь они втроём: Блейн и Курт исчезли неизвестно где, а Джон пел на сцене, куда Себастиан не без труда спровадил его, увидев как Курт спустился в зал и торопливо направился вслед за Блейном, а Джефф и Ник ушли танцевать с двумя блондинками-вамп.
Это было подло.
Даже он никогда бы такого не сделал.
Себастиан не выдержал даже до конца спектакля.
Он просто поднялся с трудом, и направился в ванную, от греха подальше.
Иначе, кто-то за этим столом получил бы от него хороший хук слева, и Смайт сомневался, что этим кем-то оказался бы Чэд.
Запершись в ванной, он принялся ополаскивать лицо прохладной водой, чтобы хоть немного успокоиться.
Практически безрезультатно.
Может быть, это зависело от того, что в этот момент он плохо себя контролировал.
Или, может, это просто был его первый приступ любовных страданий.
В любом случае, он не мог выйти из ванной в таком жалком состоянии.
Поэтому он увлажнил ещё немного виски и лицо, а затем оторвал бумажную салфеткой, чтобы вытереться.
Услышав звук открывающейся двери, он даже не обернулся.
– Ты в порядке? – раздался негромкий голос у него за спиной, голос, который он узнал бы где и когда угодно.
Тэд.
Себастиан глубоко вдохнул, продолжая вытирать лицо.
Затем он повернулся и сказал твёрдо:
– Нет. Но мне было бы определенно лучше, если бы я мог поиметь тебя прямо сейчас.
Он и сам не знал, чего ожидал, ведя себя подобным образом, но именно так прежний Себастиан обращался всегда к Тэду, и он хотел, чтобы было ясно – он не изменился.
Не после того позорного шоу невольной слабости, которое он устроил перед этим за столом.
Тэд склонил голову набок, всё так же озабоченно глядя на него, нисколько не впечатлённый этими словами.
– Зачем ты здесь? – спросил он снова затем.
– Я здесь ради тебя и для того, чтобы исправить всё с Блейном, – ответил тогда Смайт искренне, выдерживая пристальный взгляд Тэда.
– Ну конечно. Теперь, когда Курт всё вспомнил, и, само собой, хочет вернуть Блейна, ты захотел вернуть меня. Логично.
– Я хочу вернуть тебя не поэтому, Тэд. Это просто то, что заставило меня открыть глаза. Я хочу вернуть тебя, потому что… это ты.
– Потому что это я? – повторил Тэд с насмешкой в голосе, и Себастиан понял, что ему не отделаться такой малостью.
На этот раз ему придётся сделать больше, придётся дать больше.
Так что он набрался храбрости и сказал:
– Потому что это ты, тот кого я люблю. Я люблю тебя, не Курта. Я всегда любил тебя.
– Ты невероятен, Смайт.
– Это одна из моих наиболее ярко выраженных характеристик, но что-то
мне подсказывает, что на этот раз она была упомянута не в положительном смысле.
– И ты угадал. Не могу говорить за Блейна, Себастиан, но что касается меня, можешь возвращаться домой, один или с Куртом, мне всё равно. Между нами всё кончено. Я теперь с Чэдом.
