Он прекрасно понимал, что Блейн напуган и просто не в силах поверить ему на слово, особенно после надежд, которым он позволил зародиться в Нью-Йорке и которые он же беспощадно разбил на тысячу осколков; но Хаммел был готов сделать всё возможное, чтобы доказать – сейчас он искренен. Даже больше: он был твердо убеждён, что должен ему это, в некотором смысле.
За всё время, что Блейн страдал в одиночестве, несмотря на слёзы, находя мужество, чтобы бороться против своего отца и их палачей.
За всё время, когда Курт не мог подарить ему утешение, просто держа за руку, как делал обычно.
За всё мужество, которое ему пришлось найти внутри себя, чтобы позволить ему жить счастливо с другим, с другим, который был, к тому же, его лучшим другом.
За каждый раз, когда Курт терялся в его глазах, но не узнавал его.
И, прежде всего, за любовь, которую он проявлял к нему и к Бастиану, не отворачиваясь от них, даже когда они, не только его предавали, но и продолжали брать от него снова и снова.
А что он получил в ответ?
Если честно, что получил от них Блейн?
Одну ложь за другой от Себастиана, да несколько случайных трахов от Курта, который делал всё, чтобы не позволить себе дать ему больше.
Нет, если сейчас Блейн устал и не желал больше раздаривать себя, Курт понимал его.
И тем не менее, природный эгоизм не позволил бы ему остановиться, пока Блейн не понял бы, что он искренен и хочет его и только его.
Не воспоминание о том, чем они были, не ту давнюю, может быть, немного наивную, любовь двух мальчишек, ничего не смысливших в жизни, но то, чем они могли бы быть сейчас, несмотря на всё их прошлое. И благодаря ему.
Рискованно, может быть, но Курт имел твёрдое намерение рискнуть.
Жаль только, что Блейн был крайне упрям, в прямом смысле слова, и уж точно не облегчал ему задачу.
Прошло два дня с тех пор как Курт посвятил ему песню, а он продолжал не отвечать на его звонки и сообщения. Некоторые из которых, по совету Себастиана, были довольно-таки откровенными. Ладно, очень откровенными.
И Курт переживал свой персональный небольшой кризис из-за содержания того, что сам же писал, потому что, эти сообщения вызывали в его сознании определённые образы и, соответственно – желания. Желания, которые он, однако, не мог удовлетворить. Холодный душ стал его верным другом в те два дня.
Себастиан посмеивался над ним, хотя и у него самого с Тэдом дела шли не намного успешнее. В ответ на первое же пошлое сообщение он получил: «Отъебись, Смайт» . Может, не слишком изысканно, но лаконично и доступно. По крайней мере, Блейн вообще ничего не отвечал, а посему и не посылал куда подальше.
Это было уже что-то.
Конечно, сходить с ума из-за пары пошлых фраз после того, что они двое вытворяли в те два месяца, проведенные вместе в Нью-Йорке, было, возможно, немного нелепо, но, по мнению Себастиана, подобное было вполне в характере Курта, что Смайт и продолжал повторять ему.
– У тебя всегда случались эти твои моменты в стиле «педик-истеричка», Хаммел, так что всё в норме, – ненавязчиво прогуливался он по любимому мозолю Курта, ещё больше раздражая того.
Не то чтобы ему не хватало именно неприкрытых подтруниваний Себастиана! Если бы сам факт, что он снова пел перед публикой и затянувшееся молчание Блейна оказались недостаточным поводом для того, чтобы довести его до точки, Хаммела доконала бы тревога по поводу плана, который разработали Себастиан, Купер и Джефф и который должен был быть приведён в действие в эту субботу, накануне Рождества, в доме Блейна.
Первая часть, по крайней мере.
А по задумке Купера их намечалось аж пять.
Должно быть, он считал Блейна чересчур упёртым, или Курта совершенно безнадёжным... Хаммел ещё не разобрался.
И теперь ему оставалось сделать только три вещи, которые были аккуратно записаны на листе бумаги, приклеенном к зеркалу в его комнате отеля, а именно:
1. Успокоиться
2. Найти подарок для Блейна.
3. Подобрать сногсшибательный костюм для покушения на вновь обретённую целомудренность (по крайней мере, с тобой, потому что, я думаю, в отношении этого Джона он вряд ли блюдёт невинность) Андерсона.
Очевидно, что последний пункт был добавлен Себастианом, который успел доказать, что знает нового Блейна несколько лучше Курта, а стало быть, следовать его советам, даже если они были обычными, тривиальными сексуальными клише, не повредило бы.
Однако когда список пополнился добавленным Финном пунктом четыре, который гласил:
«4. Забей на одежду в облипку и оголённые плечи! Приготовь для него твои домашние брауни, этими ты его точно завоюешь в один миг!!!», – и он всерьёз задумался об этом, Хаммел начал подозревать, что с головой у него всё куда хуже, чем казалось, если он действительно собирается прислушиваться к советам этих двоих.
И когда затем появился пункт: «5. Никаких брауни! Сосредоточься на максимальном
